Будь ножом моим [litres] [Be My Knife]

Хватит, пора заканчивать. Словно произношу надгробную речь на собственных похоронах. В эти месяцы ты вручила мне самый большой подарок в моей жизни (могу сравнить это только с тем, что дала мне Майя, согласившись завести со мной ребенка), а я разрушил его. Впрочем, Майин дар я тоже уничтожаю с невиданным прилежанием.

Не могу выразить словами своих чувств, при мысли о том, как ты взяла, все бросила и приехала в Тель-Авив меня искать. Что ты была там ради меня. Опять же, может, тебе это кажется естественным – ты почувствовала, что я в беде, и бросилась на помощь. Но я все равно потрясен, что человек сделал такое ради другого. Ради меня.

А сейчас я терзаюсь мыслью: насколько же я был занят собой, не увидев и не почувствовав тебя. На протяжении двух дней мы находились в ста метрах друг от друга, может, даже прошли вместе по одной улице, почти коснувшись друг друга. А что я видел? Лишь слова.

Подумать только, как ты подходишь к проституткам на пляже, расспрашивая обо мне, заходишь в гостиницы-на-час на Алленби или на улице Яркон, а потом бродишь по ним еще и ночью; обходишь все эти салоны красоты и массажные кабинеты, упорно допрашивая их мерзких обитателей. А тот тип, который посмотрел на тебя и последовал за тобой, – как ты не испугалась? Представь, что тебя увидел бы кто-то из твоих учеников. Ты не подумала, что совершаешь ради меня безумство?

Мне невероятно страшно, дорогая Мириам! Сердце мое сжимается, зная, что сейчас – тот самый миг, когда мне следовало бы прийти к тебе и сказать: давай попробуем. Почему бы и нет, судья. Ваша честь, почему бы вам не приказать реальности немного ослабить челюсти, чтобы мы сумели вытащить из них двух человек, которым хочется остаться наедине, людей, которые нравятся друг другу. Никому не будет хуже оттого, что они смогут найти утешение в объятиях друг друга – часа по два в неделю, в какой-нибудь убогой гостинице, – и так проверить, что с ними происходит, как далеко они способны зайти… Собственно, ваша честь, почему именно убогая гостиница, проявите снисхождение, хоть раз закройте на это глаза, в исправительных целях, дабы перевоспитать злостного преступника в моем лице. Пускай встретятся в красивом, просторном месте – на берегу моря, в красивом городе, на лужайке кибуца Рамат-Рахель, возле пустыни, в дубовой роще над Кинеретом…