Бескрылая птица (СИ)

— Шарлотта Сэлтон? — Лицо леди Крэнфорд стало белым как мел, а волосы на ее голове зашевелились от ужаса. — Только не она… Только не она, Энтони! Я запрещаю тебе!

— Вы уже ничего не можете мне запретить, — жестко бросил ей сын. — Я женюсь на ней. А сейчас оставьте меня: я еще недостаточно напился, чтобы позабыть о том, что скоро мне придется лечь в постель с этой жабой Шарлоттой.

— Ты слишком горячишься, сын мой… — поспешила успокоить его мать.

— Вон отсюда! Вон! — вдруг закричал Энтони и бросил в сторону матери бутылку бренди, которая не разбилась, но упала на ковер и залила его своим содержимым.

"Он готов убить меня!" — пронеслось в разуме бедной испуганной матери, и она поспешила покинуть покои своего пьяного запивающего разбитое сердце алкоголем сына.

Сердце хозяйки Гринхолла громко колотилось от ярости. От ярости на ту, что причинила ее сыну столько боли и заставила его превратиться в последнего пьяницу. Она желала тут же ворваться в покои негодяйки и осыпать ее упреками и бранью, устроить ей допрос, обвинить во всех грехах и даже дать ей крепкую пощечину.

"Я приютила ее! Она живет в моем доме и есть мой хлеб! Пьет мое вино! А за моей спиной заставила моего бедного мальчика упасть к ее ногам и сама же растоптала его чувства к ней! Он хотел жениться на ней! Пусть! Это было бы меньшим злом, чем видеть его таким… Полным страданий и злобы… На меня! Свою мать!" — думала леди Крэнфорд, как в тумане шагая по освещенному светом свечей коридору, не видя, не слыша, что происходило вокруг. Навстречу ей встречались слуги, которые учтиво спрашивали о ее самочувствии, но их хозяйка не отвечала им. Она дошла до гостинной, села в кресло у окна и задумчиво, все еще тяжело дыша от злости, устремила взгляд на площадь. Но она увидела лишь тусклый свет газовых фонарей, скрытых в густом тумане, и эта картина немного охладила ее пыл. Придя в себя, леди Крэнфорд приняла решение, что побеседует с Вивиан завтра, чтобы сегодня не наговорить ей грубостей, и приказала передать Джейн, чтобы та разбудила Вивиан раньше обычного: она желала отчитать племянницу до завтрака и решить, что им делать в этой щекотливой ситуации. После этого она удалилась в свои покои, где, пролив скупые слезы, вновь и вновь вспоминала слова и оскорбления Энтони в ее адрес.

"Это не его вина. Во всем виновата Вивиан! Это она довела его до такого состояния! И теперь еще сватает ему Шарлотту Сэлтон! Этого неказистого лягушонка! И, что еще хуже, — дочь Дэвида! Ей явно что-то известно, и она делает все, чтобы напоминать мне о прошлом и заставлять меня страдать! А теперь она использует в своих целях и моего сына!" — думала она, лежа в своей теплой постели и с нетерпением ожидая рассвета: ей не терпелось высказать племяннице все, что она о ней думала.

Лондон окутала темная безлунная ночь, но леди Крэнфорд ни на минуту не сомкнула глаз.