Смерть в Миракл Крик [litres][Miracle Creek]

Не потому ли Янг ничего об этом раньше не слышала, что она дружила с Терезой, и Эйб опасался, что она проговорится? Если ли хоть кто-то, кто бы ей не лгал?

– Главное, что Элизабет желала Генри смерти. Она жестоко с ним обращалась. За это ее все равно бы осудили, а так она уже на скамье подсудимых. Лишняя неделя суда немногое изменит. Не забывай, если ее признают виновной, я все расскажу. Обещаю.

Неужели это правда? Или он говорит все это только для того, чтобы Мэри молчала, а если Элизабет признают виновной, он придумает еще какую-нибудь отговорку и даст ей умереть?

– А теперь, пока мы не вошли, ты должна мне пообещать, что будешь делать все так, как я скажу. Никому ни слова, в том числе матери. Понятно?

При таком упоминании о себе, у Янг сердце заколотилось в груди, быстро и сильно.

– Ме-хе-я, отвечай. Ты поняла? – повторил Пак.

– Нет. Надо рассказать Ум-ме, – сказала Мэри по-английски, но назвав ее корейским «Ум-ма». Как давно Мэри в последний раз называла ее Ум-ма, а ведь только так и звала ее до того, как спряталась в кольчугу обиды. – Ты говоришь, она начинает что-то подозревать. А если она спросит про ту ночь? Что мне отвечать?

– То же, что ты все время говоришь, что ничего толком не помнишь.

– Ей надо рассказать, – голос у нее дрожал от неуверенности, стал высоким, как у маленькой девочки.

– Нет, – отрезал Пак с такой силой, что у Янг в ушах зазвенело, но потом он остановился и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. – Ради меня, Ме-хе-я, сделай это ради меня, – слова отдавали вымученным терпением. – Это мое решение и моя ответственность. Если бы твоя мать знала… – он вздохнул.

Молчание. Она догадалась, что Мэри кивнула, она знала, что он бы не оставил ее в покое, пока Мэри бы не повиновалась. Минуту спустя она услышала шаги и звук колес инвалидного кресла. Сначала все ближе, потом мимо и по направлению к дому. Она подумала было дождаться здесь, пока они не зайдут, и сбежать. Или войти следом и делать вид, что ничего не слышала, посмотреть, что они будут делать. И то, и то – признак трусости, но она так устала. Как легко было бы остаться здесь, запереться от всего мира, пролежать погребенной в этой камере, пока все не перестанет вертеться, не пройдет и не превратится в ничто.

Нет. Она не могла бездействовать, не могла позволить Паку оттолкнуть ее в сторону, умалять ее роль в жизни семьи еще сильнее, чем сейчас. Она с силой толкнула люк. Тот со скрипом распахнулся, резкий звук врезался в уши, ей захотелось кричать. Она попыталась встать. Голова ткнулась в железный потолок, глухой стук прокатился по черепу, как удар гонга.