Новый мир. Книга 4: Правда

Учитывая, что голова все еще раскалывалась, подняться на ноги и пойти следом за молодым офицером полиции, ждущим у входа в камеру, стоило определенных трудов. Я поплелся за ним с чувством обреченности, смешанной с упрямством — готовый ко всему, что меня ждет. Но вместо темной камеры для допросов, в которой меня постигнет неотвратимая кара за проявленную дерзость, меня почему-то повели в сторону зоны для освобожденных.

— И что это значит? — спросил я тихо.

— Поставь пальчик здесь и здесь — забирай манатки — и свободен, — угрюмо сообщил коп.

Я сделал как сказано, но не поверил в услышанное, пока мне не выдали из одной из сотен ячеек камеры хранения мой основательно потрепанный, грязный рюкзак и трость. Полицейский, сделав отметку в электронной инвентарной книге, нажал несколько кнопок на голографическом дисплее. После его манипуляций передо погасло мерцающее синевой защитное силовое поле, преграждающее путь к короткому коридору, прегражденному в начале и в конце откатными воротами из толстого пулестойкого стекла. Следом с громкими щелчками откатились и сами ворота.

— Вперед! — велел полицейский, кивнув на коридор. — Или хочешь назад в камеру?!

Двинувшись вперед нарочито медленным шагом, я преодолел десять ярдов этого коридора где-то за полминуты, с трудом удерживаясь, чтобы не пуститься в бег. Я был практически уверен, что ворота в конце коридора закроются раньше, чем я пройду их — ведь не может же быть так, чтобы меня просто отпустили, это точно какой-то трюк. Но ворота так и не закрылись.

Пройдя еще один пост охраны, на котором на меня уже не обратили внимания, я очутился в небольшой приемной с рядом кресел, где родственники, друзья и адвокаты задержанных ждали их освобождения, пытались навести о них справки через информационные окошки, ругались с невидимыми бюрократами по внутренним телефонам. Галдеж стоял как на ярмарке. В приемной были широкие панорамные окна, сквозь которые я мог видеть, что на Сидней опускались сумерки.

— Димитрис!

Я обернулся, услышав голос позади, и увидел, как ко мне быстрым шагом двигается, вскочив с одного из кресел, Лаура Фламини. Она была одета по-деловому — строгий, но стильный костюмчик из юбки, блузки и жакета и туфли на высоком подборе. Примерно в таком виде она выступала на нашем с Миро суде.

— Как голова? — обеспокоенно спросила она — раньше, чем я успел отыскать на языке и вымолвить хоть слово приветствия. — Тебе нужно в больницу!

— Бывало хуже, — поморщившись, изрек я. — Лаура, как ты?.. Почему?..

— Потом. Давай за мной, скорее. И не включай свой коммуникатор, ясно?

Мы не обмолвились ни словом, пока не вышли из полицейского участка. Снаружи здания тусовалась густая и оживленная толпа народу — видимо, друзья и просто поклонники задержанных активистов. Некоторые держали в руках плакаты и скандировали лозунги. Над толпой я мог видеть флаги объединенной оппозиции, партии «Разумный прогресс», движения «Вместе».