Знакомство [СИ]

– Приятного аппетита, Василий Васильевич.

– Спасибо… – принимая тарелку, он выдержал паузу и полувопросительно прибавил: – Маленькая?.. – сказал, как приласкал, уставившись ласковым ореховым взглядом.

Я кивнула, соглашаясь. Он вновь крякнул и почесал затылок.

– Так ты это, Маленькая, сократи имя-то моё, а то шибко длинно получается.

– Васильевич? – предложила я и подала тарелку Маше. – Приятного аппетита, Мария Васильевна.

– Спасибо.

– Добро. Василичем и зови. Так что, Сергей Михалыч, так и не расскажешь, где невесту такую взял?

Наполнив свою тарелку, я села.

– Со школы ещё знаю, Вася. Всю жизнь люблю.

Василич озадаченно посмотрел на Сергея, на Машу, на меня и вновь на Сергея.

– Как так, Сергей Михалыч, ты школу заканчивал, а она только пошла, что ли? Дак и так-то по годам её всё равно не сходится.

Сергей замер с полной ложкой у рта. Хлебнул, проглотил и только тогда ответил:

– Конечно, Вася, не сходится, я на встречу выпускников однажды ездил, а Маленькая там, вроде как, волонтёром была. Тогда и познакомились. Ухажёров у неё много было, после школы она замуж выскочила, опоздал я. Теперь вот случайно встретились.

– А с мужем, значит, не пожилось? – Вася в упор посмотрел на меня. – Или случилось что?

Маша дёрнула его за рукав, но он не обратил на неё внимания.

– Бросила я мужа, Василич. – Я смотрела в осуждающие глаза прямо, не таясь. – Хороший он человек, без вины за ошибку мою расплачивается. Без любви я замуж за него пошла, а полюбить так и не смогла. Серёжу люблю.

Василич моргнул, отвёл взгляд, ещё раз взглянул на меня и уткнулся в свою тарелку.

– Мария Васильевна, рассольник замечательный, – прервала я молчание, – Серёжа, тебе добавить?

– Нет, Девочка, много будет. Маша, благодарю, рассольник хорош.

– А мне, Маленькая, плесни полчерпачка, – через стол протянул тарелку Василич, – люблю я Машин суп.

«Василий меня принял. Хороший он, тёплый, – думала я по дороге в аэропорт, – надеюсь, и Маша примет. Надо, чтобы приняла. Готовит она замечательно. И кормить любит. А вот уборкой придётся заниматься кому-то другому».

Сергей тоже размышлял о чём-то, целуя-покусывая мои пальцы. Наконец, он глубоко вздохнул и опустил мою руку к себе на колени.

– Что ты, Серёжа?

– Документы тебе надо менять, боюсь, проблемы на пограничном контроле начнутся.

– Тебе тоже.

– А мне зачем?

– Затем, зачем и мне. – Я подняла голову и посмотрела на него. – Серёжа, тебе на вид лет тридцать.

– Маша и Вася моих тридцати лет не увидели, зато увидели большую возрастную разницу между нами.

– Люди не рассматривают знакомые объекты – они их знают, к тому же предпочитают не замечать необъяснимое. Меня они видели в первый раз и оценивали, исходя из того, что видят. С тобой иначе, Маша и Вася знают, сколько тебе лет.

– Хочешь сказать, люди, которые меня знают, не увидят изменений?

– Не увидят весь комплекс изменений, потому что их объяснить нельзя. Но частности они будут замечать. Скажем, Маша увидела, что ты похудел. Кто-то подумает, что ты начал красить волосы. Кто-то станет думать, что ты клиент пластической хирургии. Тотальное омоложение увидит художник, или человек, чья профессия требует внимания к деталям.