Руководство для одиноких сердец [The Survivor's Guide to Family Happiness]

— Но может быть, она обрадуется, когда увидит внучек, — возразила я. — Ведь люди обычно любят своих внуков.

— Да, это было бы замечательно. Знаете что? Давайте я скажу вам, где она живет, а вы придумаете повод, чтобы с ней познакомиться, например у вас закончился бензин. Только не говорите ей, кто вы и что именно я послал вас к ней. Идет? А когда вы к ней присмотритесь и оцените обстановку — в хорошем ли она настроении, не озабочена ли чем-то, — тогда можете раскрыть карты.

— Ладно, — согласилась я.

— Я сочувствую вам. Вы бередите прошлое, и не все обрадуются напоминаниям о том, что они старательно пытались забыть. Но я понимаю — обидно, что кто-то стремится предать забвению вашу жизнь. Так не должно быть. Ведь всем хочется знать свои корни.

— Это я и старалась вам объяснить. — Я улыбнулась. Мы убедили его, хотя я сама удивлялась, как нам это удалось.

Барнс вытер лоб.

— Я такого не ожидал. Хотя чему я удивляюсь? Теперь, когда есть Интернет, не осталось никаких секретов. Боже правый. Надеюсь, я поступаю правильно. Только будьте, пожалуйста, деликатны с Хелен О’Мэлли. — Он записал адрес пожилой женщины на клочке бумаги и передал мне. — Прошу вас, не пугайте ее. Не говорите ей, кто вы, пока не поймете, что она готова это услышать. Ладно? — Завхоз улыбнулся, и я заметила, что у него нет нескольких зубов. Выглядел он гораздо старше пятидесяти, а по сравнению с лощеным и подтянутым Картером вообще казался стариком.

Вспомнив Картера, я почувствовала приступ тоски. Мы с Линди пожали мистеру Барнсу руку.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Большое вам спасибо. Извините, если мы ошарашили вас. Но я очень благодарна…

— Вы чуткий человек. Мы никогда не забудем вашу доброту, — сказала Линди, и Барнс снова неловко улыбнулся:

— Наверно, так и нужно. Это самое малое, что я могу сделать… Ради памяти Тилтона, поскольку самого его нет в живых. Думаю, Тилтон хотел бы, чтобы вы узнали правду.

— Подождите. А когда он умер? — спросила я, но мистер Барнс сморкался в платок и лишь покачал головой:

— Все, больше я ничего сказать не могу.

Я записала на обрывке бумаги наши имена и телефоны.

— На случай, если наша мать позвонит вам и захочет узнать о своих детях, — пояснила я. — Именно вы сможете сообщить ей, как с нами связаться.

— Вряд ли, — возразил Барнс. — Она никогда мне не звонила. — Его телефон зажужжал. — Черт, мне надо в столовую. Там уже больше часа течет труба. — Он поднял руку в прощальном жесте и долго смотрел на нас влажными глазами, словно запоминал, как мы выглядим. — Приятно было познакомиться с вами. Малышка Кэт, ну надо же. Кто бы мог подумать?! — Он покачал головой: — Кэт и Куколка.

Мы молча вышли на ярко освещенную солнцем улицу и направились к парковке для посетителей.

— А знаете, кто он? Меня только что осенило. — Я остановилась. — Думаю, это он изображен на той фотографии.

— Стой, стой! А у тебя с собой фотография? — спросила Линди.

Я выудила снимок из сумочки.

— Смотрите: это он. Тот же самый подбородок. И глаза. И какие длинные темные волосы. Теперь то, что от них осталось, совсем поседело. Похоже, жизнь его здорово потрепала.