Гражданка Иванова, вас ожидает дракон

— Ваш мальчик оказался умней, чем я подумала, увидев, как он бросил царевну посреди танца. Он нашел способ замолить грехи и все исправить, — Леди Бурфал погрозила пальчиком за столь вольное «замаливание грехов», избранное герцогом.

— Да уж, конфронтация с Качерами никому не нужна. Фольку просто не выстоять. У него нет свободного капитала для ведения войны. Лучше уж царевна в качестве жены, чем уничтожение всего, что он создал.

— Хок! Фу! Бесстыдник! — леди Бурфал дергала за поводок напрасно: мопс и не собирался прерываться. Раз его не вывели, он справил нужду у косяка. Леди Драгон громко взвизгнула, поскольку брызги долетели и до ее халата, чем вывела из равновесия собак.

Воспользовавшись истерикой, случившейся у двух женщин и трех псов, Василиса прошмыгнула к лестнице, ведущей в библиотеку.

— А почему босиком? — за столом Фолька сидел Аравай-аба. На его носу поблескивали окуляры для чтения. В руках была та самая книга, где на обложке было не написано, а накарябано.

— Не хотела стуком каблуков разбудить замок. Вчера все легли поздно. Скажите, пожалуйста, здесь нет лишней пары очков? Нэн Хосефина оставила список покупок, но забыла, что я другого языка, кроме фрукоко, не знаю.

Гоблинский принц открыл один ящик, второй, порылся в третьем и протянул футляр с очками, предварительно убедившись, что там лежат нужные.

Руки у Василисы тряслись, когда она разворачивала записку.

— Что, милочка, вчера перебрали с вином?

— Да, — не стала отбрыкиваться Вася, углубившись в чтение. По мере того, как она читала, текст все больше и больше расплывался.

Сил не осталось. Василиса поискала стул рукой, но все равно села мимо — горе ее подкосило.

— Что, милая? Герцог тебя расстроил? Узнаю его руку, — гоблин кивнул на выпавший из рук Василисы листок. Аравай-аба, не торопясь, словно боялся спугнуть, вышел из-за стола и присел на корточки рядом с плачущей девушкой. — Бывает. С нами мужчинами частенько такое случается. Увидим необычную птаху и ну заманивать ее в клетку. Горы золотые обещаем. А как насладимся пением, открываем дверцу, чтобы улетела.

— Ваше Высочество, скажите правду, лорд Ракон уехал, чтобы жениться на качерской царевне? Или он проводит ее до границы и вернется?

— Правда, милая, заключается в том, что он не может поступить по-своему, не считаясь с мнением мира. И хоть нравилась ему ты, хоть не мог надышаться твоим запахом, а наследников будет растить не с рабыней, а с истинной леди. Я уверен, он раскаивается, что напрасно обнадежил тебя. А еще больше уверен, что Фольк осознал пагубность своих действий — через качерку едва не навредил всему герцогству. Столько вложено сил, столько средств… Так что, девочка, делай выводы.

— И как мне теперь быть? — она подняла на гоблина полный боли взгляд.

— Веди себя тихо, не высовывайся, не лезь на глаза. Сиди на своей кухне точно мышь. Не дай боги, качерка прознает, что лорд к тебе неровно дышит, житья не даст. А она прознает. Все вчера видели, как ты с ним с бала ушла. Нетрудно догадаться, где и как вы провели время.