Гражданка Иванова, вас ожидает дракон

— Ты мое сокровище. Не проси повторять в сотый раз.

— Могли бы произнести эти слова с чувством, а то я ощущаю себя золотой безделушкой, на гладкий бочок которой ювелир поставил клеймо. Любое изделие из настоящего золота у нас на Земле клеймят.

— Это пошло от нас, драконов. На вашей Земле многое пошло от нас. Те же названия месяцев.

— Дебобрь мало похож на декабрь.

— Исказили, сволочи, — герцог озорно блеснул глазами. — Ну что, красавица, пойдем купаться?

— Как-то мне боязно куда-либо идти с вами. Неизвестно чего от вас ожидать.

— Разве? Ты прекрасно знаешь, что может сделать с беззащитной девушкой горячий мужчина. Сказать по правде, я нарушил ход принятия клятвы на крови, чтобы дать тебе возможность более качественно провести завершающую часть ритуала.

— В смысле? — Василиса поменяла позу: села, поджав под себя ноги. Так она чувствовала себя в большей безопасности и в случае чего могла легко сорваться с места. После неожиданной встречи с драконом ей хотелось постоянно пребывать настороже.

— Если все делать правильно, то сначала я должен был тебя обесч… кхм… сделать своей, а уж потом впрыснуть драконий яд. Чтобы, так сказать, закрепить результат.

— А отчего же попутали? — Василисе бы бежать отсюда со всех ног, но лорд Ракон выбрал правильную тактику ведения разговора: вроде и грозился сделать страшное, но в то же время таким игривым тоном, что поневоле втягивал в дурашливую перепалку.

— Из двух зол выбрал меньшее. Ну, чего ты хмуришься? Ну, полежала в беспамятстве три часа, дел-то.

— Три часа?! Я валялась здесь на траве целых три часа, а вы любовались звездами и ничего не предприняли, чтобы позаботиться о беззащитной девушке?

— Я заботился. Смотри, я укрыл тебя пледом. Еще, конечно, я мог по-быстрому, пока ты спала, лишить тебя девственности, чтобы мы проскочили эту неловкую частью ритуала, но какое в том удовольствие? Как говорит Аравай-аба, ни себе, ни людям. А теперь, когда на твоей груди моя метка, мы можем вполне приятно провести оставшееся до утра время. Без страха и боли.

— Я поняла! Ваш укус — своего рода анестезия, да? — Василиса прислушалась к себе. Что-то определенно в ней изменилось. Не сказать, что страх перед близостью совсем ушел, но теперь Вася чувствовала себя более вольно, не боялась дерзить и нарываться на последствия своей дерзости. Игра словами ей нравилась. А еще как-никогда ощущалось отсутствие панталон. — А сколько анестезия будет действовать? А вдруг, когда придет время для того самого, она уже закончится и будет больно?

— Все-то тебе расскажи, — милорд поднялся и потянул за собой сопротивляющуюся Василису. Та собрала остатки ткани на груди в кулак. Подол роскошного платья путался под ногами и мешал планам герцога затащить «жертву ритуала» в воду.

— Изыди, — приказал Фольк, и карнавальный костюм цвета стыдливой незабудки соскользнул с ее тела шелковыми лоскутами.

— Что это? — Василиса в недоумении смотрела на ладонь, в которой до того сжимала тончайшее кружево, а теперь видела лишь спутанные нити.