Русь нерусская: как зарождалась «рідна» мова

Вместо послесловия

Посетивший российскую Украину галицкий украинофил В. Барвинский в 1882 г. писал: «На 15 миллионов нет и 50 человек, которые б дорожили своим родным языком».[665] Другой «национально сознательный» деятель уже в XX веке вспоминал о дореволюционном времени, когда «наш язык был "недоделанным", "неразвитым", когда его все, кроме нескольких десятков фантастов, считали за наречие, которое вот-вот, завтра-послезавтра, умрет».[666] Напомним и признание А. Н. Синявского, отмечавшего, что украинский язык до 1917 г. был лишь «языком жменьки полулегальной интеллигенции».

«Жменька полулегальной интеллигенции», «несколько десятков фантастов», 50 человек из 15 миллионов украинского населения — вот действительные пределы распространения украинского языка (не считая Галиции). Понадобились десятилетия украинизаторских усилий, чтобы эти пределы расширились. Но и теперь украиноязычные составляют у нас меньшинство. (Приведенное в начале книги высказывание Яворивского достаточно красноречиво). Стоит повториться: вышесказанное не означает, что украинский язык нужно дискриминировать. Но нельзя забывать, что родным для большинства украинцев является все-таки язык русский, что Украина — прекрасный, самобытный край, но она только часть исторической Руси. Отказываясь признать русский язык своим, наша страна вынужденно отрекается от части собственной культуры, от целого ряда талантливейших писателей и поэтов (от Николая Гоголя до Анны Ахматовой), от плеяды выдающихся карпаторусских деятелей (первого историка Галиции Д. И. Зубрицкого, писателя и педагога А. В. Духновича, филолога Я. Ф. Головацкого и др.). «Опомнитесь, голубчики, любите Украину, любите наш говор, наши песни, нашу историю, но полюбите целую Русь и не четвертуйте ее так немилосердно»[667] — писал, обращаясь к украинофилам, выдающийся галицко-русский деятель, депутат австрийского парламента и галицкого сейма Н. И. Антоневич. И с ним невозможно не согласиться.

«Нет отрасли знания, в которой бы рядом с великорусами не писали и малорусы на русском книжном языке, — отмечал О. А. Мончаловский. — И неудивительно, поскольку до середины XIX века никому на Руси и не снилось делать различие между жителями северной Руси или великорусами и их языком и жителями южной Руси или малорусами и их языком. История свидетельствует, что одни и другие принадлежат к одному народу и что они только расселились в различных сторонах земли, испокон века названной Русью. История учит, что ими владели князья одного рода. История свидетельствует, что из южной Руси переходили грамотные и ученые люди в северную Русь и наоборот, а это доказывает, что между теми частями Руси и их языком не было иного различия, как лишь диалектное, т. е. наречивое. И так Петр из-над Раты, близко Мостов Великих, первый митрополит московский и целый ряд киевских ученых пошли в Москву, а из Москвы к нам, во Львов, пришел первый русский книгопечатник Иван Федоров. И все они находились как бы дома, поскольку находились среди своих и продолжали действовать в пользу Руси».[668] «Мы в России все-таки дома, свои»,[669] — признавался и М. П. Драгоманов.