Последняя из страны Лета

– Как мы простимся с погибшими, Ульф? С теми, кто упал за край...

– Для этого есть специальная церемония. Я отдам брату свой меч. Так как тел нам не обрести, нужно найти что-то, что принадлежало Йану и другим… – Рука его, гладившая моё плечо, на мгновение замерла. – Считается, что все, кого приняла Глотка, становятся её пленниками, но волки в это не верят. В смерти для каждого будет свой сааф, и, уверен, Йан его уже обрёл.

– Как нам справиться, Ульф? – прошептала я. – Я даже думать не могу… А когда пробую почувствовать, сразу плачу.

– Это пройдёт. Боль утихнет, – сказал он. Пальцы мужчины напряглись, и я ощутила, как он подавил тяжёлых вздох. – Волки быстро выздоровеют, мы будем жить, как жили раньше. Почти также, – прошептал он. – Вот только сами вряд ли станем прежними. Смерть рядом с нами с момента рождения. Она не плохая и не хорошая, она – продолжение. Когда лежал без сознания, я видел её. Парил, как ты и описывала, стремительно перемещался. Я побывал у Глотки, пронёсся над водой, и как будто увидел Йана на берегу Гацерос. Словно он стоял, обнажённый по пояс, в воде, и сражался с чем-то невидимым. А потом посмотрел на меня и улыбнулся.

– Я бы так хотела, чтобы он вернулся… Хотя бы на минуту. Чтобы сказать, как я дорожила им и как сильно любила. Говорят, любят просто так, но я могу назвать множество причин, почему Йана можно любить. Также как тебя.

– Нуала, не нужно, – сказал он. Голос звучал напряжённо.

– Ты не веришь мне?

– Верю, сааф. Но сейчас мне трудно принять твоё чувство.

  – Малышка, ты слишком строга к себе. Я верю, что это истинное чувство, которое даровано нам свыше, но не могу избавиться от собственного чувства вины. – Он приподнялся, поморщился, и я поспешила помочь. – Это Йан должен был вернуться, не я. Он был необходим клану. Таких молчаливых суровых волков, как я, у нас пруд пруди… Младший же был способен создать радость из крошечной искры, а его порывистость никогда не была излишней.

– Вы должны были вернуться вместе. Ты, значит, нам без надобности? – яростно возмутилась я. – Не надо так!

– Не нужно утешений, Нуала, – сказал он строго. – Я прекрасно знаю, как было бы лучше. И ты любишь Йана. Любила. Я чувствовал между вами особую связь, которую старался поддерживать. А теперь, когда она разорвана, ты стала другой. Твой свет угас, и вряд ли новая любовь – ко мне или моя – сделает его таким же ярким, как прежде.

Снова я выбрала совсем не тот момент для признаний, но должна была удержать Ульфа от падения во тьму. Я склонилась и поцеловала его – без страсти и напора, но вложив в прикосновение все те противоречивые, пылающие чувства. Мне было больно, страшно, горько… Но Ульф был рядом. Он не погиб, хотя я могла потерять их обоих!