Жизнь

Мой взгляд скользнул по белым стенам, огромному окну с поднятыми жалюзи, белому дивану и стеклянному столику.

Неужели больница?!

И словно доказывая мне догадку, в поле зрения оказался младший брат, который поднялся с белого кресла у дальней стены.

– Как самочувствие? – его слова прозвучали с неприкрытой издевкой и упреком. – Наверное, не достаточно хорошее после столкновения с подушкой безопасности?

Бурбон. Машина. Трасса. Встречка и…

Все. Я вспомнил.

Я опять откинул голову на больничную подушку и шумно выдохнул. От резкого движения грудная клетка заныла, а боль сильнее стала выбивать пульс. Хорошо, что переломов нет! Если память мне не изменят и алкоголь не добавляет фантазийной красочности, то авария была жуткой.

– Что произошло, Себастьян? – спросил меня Виктор.

Я нахмурился и отвел глаза, избегая его взгляда.

– Не справился с управлением, – пробурчал я. – Из-за того что был пьян.

– Пьяный Себастьян за рулем? – уточнил Виктор и покачал головой. – Что-то новое для всех.

Особенно для меня. Новый я себе совсем не нравлюсь. Но уверенность в том, что я уже не смогу быть прежним даже устрашала.

– Ты весьма легко отделался! – продолжал Виктор, встав рядом. – Помятое лицо, пару ушибов и несколько синяков – намного лучше переломов или смерти. Согласен?

Я вскинул на него взгляд, желая дать понять, что жажду его ухода.

– Неужели мы поменялись местами, брат? Неужели твой худший кошмар осуществился, и ты стал походить на меня?

Виктор коротко рассмеялся:

– Таким как ты мне точно не быть! Вселенная ни за что не выдержала бы двух таких зануд и непроходимо-упрямых тупиц.

– Шел бы ты уже… домой, – процедил я. – Хотя бы.

– Непременно пойду, – ухмыльнулся тот. – Мне еще предстоит утешать нашу матушку, которая чуть сума не сошла, получив известие об аварии. А после уговаривать отца повременить с решением об отмене передачи тебе титула. Не говоря уже про мою дерзкую тигрицу, которая является твоей невесткой. Ее-то сквернословие в твою сторону я прекращать не буду! Ведь оно так точно и четко озвучивает мои мысли.

– Как мило! – бросил я, снова откидываясь на подушку.

Как же зверски болит голова!

– Зоя была рядом с тобой всю ночь.

Мой взгляд резко устремился к брату. Я увидел его довольную улыбку вызванную моей реакцией.

– Но предугадав твое скорое пробуждение, она ушла. Просила передать тебе вот это, – он протянул мне сложенный вдвое альбомный лист.

Сдвинув брови, я взял его и не спеша развернул. Сердце так быстро застучало, что казалось, заглушило приступ боли в голове. Я держал в руке свой портрет выполненный талантливой рукой Зои Рольдан…

Ах, черт возьми, Солер! Опять мимо. Ведь она Эскалант. Пока.

Девушка изобразила меня спящим на этой же кровати. Я почти вижу, как ее изящные пальцы создают линию за линией, изображая меня: точно, совершенно, чувственно.

Она снова меня рисует!

Сердце запрыгало от восторга, удивляя такой реакцией. Неужели это намек на ее согласие? Неужели она откажется от развода?