Электронная книга - «Миряне». Краткое содержание книги:
— Неужели на двух колёсах ездит? — не унимался стрелец, — и совсем не падат? Да враньё это! Заливание сплошное! А в сопромате написано про велосипед?
— Для велосипеда одного сопромата мало будет, — улыбнулся я, — ещё «Теоретическая механика» потребуется.
— Как? — Агафон резко дал по тормозам.
Если я и Федот, обладая магической реакцией, избежали травм головы и переломов рёбер, то коренастик со всего маху воткнулся лбом в переднюю стенку бронированной кареты. И нежная деревянная доска корпуса встречи с чугунным лбом не выдержала, треснула.
— Ты, Агафоныч, того, — пробухтел Ханарр, потирая лоб, — совсем не того. Ты давай уже будь того.
— Я тебя, Агафошка, к технике пристроил! — взорвался старший стрелец, — я же тебя и отстрою!
— Дык, Федотий Федотович, — запричитал, оправдываясь, водитель броневика, — я этот сопромат даже после пол-литры не понимаю, а тут ещё на мою голову термех! Как бы умом не тронуться.
— Трогай, давай, — сквозь зубы пробубнил Федот, — вон уже ремесленный квартал за поворотом.
В отличие от купцов, труженики разных ремёсел оказались менее сознательными гражданами Житомира. Как только наш и. о. князя заикнулся о пополнении роты ополченцев, так с задних рядов кто-то крикнул, что Сатур придёт — порядок наведёт! Затем эта вражина задала такого стрекача, что лично я разглядел лишь мелькающие пятки и блестящую лысину.
— Не хотите, значит, за родной город воевать? — грустно спросил Федот.
— А зачем воевать? — высказался смело кто-то из кузнецов, которые были среди ремесленников в авторитете, — вы сейчас представляете власть князя, для которого купцы по положению стоят выше ремесленников. А придёт Сатур, для которого уже мы, трудовой народ, будет на первом месте!
— Откуда это известно? — удивился я.
— Слухами земля полнится, — ответил кузнец, — у него там все ходят работать на фабрики и заводы, а продукцию свою сдают в магазины. Нет там никаких купцов, и графьёв нет, и князей тоже!
— Кто вам голову задурил? — усмехнулся я, — давай считать будем. На первом месте для Сатура — он сам. На втором — его администрация, ближний круг. На третьем — военные, которые будут подавлять внутренние восстания, и воевать с внешним врагом. На четвёртом — администрация более низкого уровня, директора тех же магазинов, директора фабрик и заводов, плюс различные проверяющие. На пятом уже вы, ремесленники.
— Да не слухай ты его! — закричали из толпы, — врёт он всё! За своих купцов рвать зубами трудовой народ готов! Пошли по домам, пусть сами воюют!
Как пишут тролли в интернете, когда чувствуют свою полную неправоту — сам дурак, и лицо у тебя, как у дурака, и имя дурацкое, и идеи идиотские. Так и в ремесленном квартале, выкрикнув из-за спин пустые необоснованные обвинения, за полминуты народ разбежался по домам. Федот пытался было воззвать к совести, но та беспробудно уснула.
Так же безрезультатно мы съездили и в черные кварталы. Житомирская беднота от души потешалась над попытками старшего стрельца привлечь людей на защиту города. То тут, то там выкрикивали: «Сатур придёт — порядок наведёт!» Лишь дед Щукарь шепнул мне по большому секрету.
— Слышь, Лимпиада, приходили тут до вас агитаторы, — буркнул он, тревожно озираясь и прячась за броневик, — сказывали, что народ простой не тронут. Только эксплутаторов изгонют, то есть вас купцов и прочих богатеев. И заживём мы, как сыр в масле.
— И ты, Щукарь, тоже своим намекни, — я подмигнул старику, — и на старуху бывает проруха. Поначалу может быть вас, и не тронут, но пройдёт время, согнут в бараний рог. Вы же сейчас предали князя, а завтра, Сатур подумает, что можете продать и его.
Возвращались в кремль мы молча. Бронированную карету безбожно трясло на извилистой плохой грунтовой дороге черного города. Даже Агафон временно забыл и про сопромат, и про велосипед.
— Как воевать будем? — пробубнил Федотий Федотович, исподлобья посмотрев на меня.
— Как условились, так и будем, — броневик сильно качнуло, и я еле избежал удара головой о стенку, — двести бойцов есть, нам бы ещё для количества столько же и отоб…
— Поберегись! — заревел, как медведь Агафон и наш бронированный пони рухнул на бок, — десять метров до нормальной дороги не дотянули.
— Плохая примета, — просипел Федот, которого мы придавили своими телами, — ух… в партизаны надобно… подаваться…
Когда мы выбрались из броневика, то лично я, наоборот улыбнулся. Вовремя наше секретное оружие грохнулось, хуже было бы завтра на смех врагам.
— Запоминай, Агафон, — сказал я, потирая ушибленный бок, — отрицательный результат, это тоже результат. Сегодня ночью будем дорабатывать конструкцию бронекареты.