Свод единства. Ломая судьбы. Том 1

С тех пор диких он стал видеть регулярно. Два раза в год. Иногда чаще. На следующий раз их пришло двое. Они между собой не разговаривали. Но парень видел, как один едва заметно кивнул второму, показывая на него. У парня сложилось впечатление, что второй пришел только для того, чтобы посмотреть на него.

Тема диких надолго оставалась главной в разговорах парней. Учителя не любили говорить об этом. Даже Серафеим предпочитал избегать упоминаний о них. Это еще больше добавляло им таинственности. Истории обрастали все новыми и новыми выдуманными подробностями. Сорок Третий не верил большей части из того, о чем ему приходилось слышать. Но одно он знал наверняка — с дикими лучше дел не иметь. Хотя многие говорили то же самое о Железной Руке. Но этого драйтла он знал лично, а дикий оставались загадкой.

Алхимист. 7 лет до абсолюта.

Сорок Третий сидел на перилах последнего этажа третьего корпуса. Ноги свисали с большой высоты. Следующий год станет последним для него в полиоте. Он выберет себе имя. Впишет его в историю. Сможет водить туда своих детей и показывать им. Конечно, в восемнадцать лет рановато задумываться о своих детях. Просто, учителя все время повторяли, что ваши дети будут вами гордиться. Через год полиот заключит договор. Пять лет Сорок Третий будет вынужден работать там, откуда прибудут его наниматели. За восемь лет обучения он понял, что работа алхимиста до невозможности скучна. Строй мосты, возводи здания, латай дыры. Как же это все… совсем не то, о чем он мечтал, когда захотел стать алхимистом. Он хотел обрести силу, чтобы сокрушить всех Творящих. И хотя это желание с годами никуда не делось, он понимал, что не так и много толку от алхимии в бою с ними. Наверное, уроки Рохна пригодятся больше. Домой его тянуло все меньше. Иногда Сорок Третий специально вспоминал какие-то события из детства, чтобы вызвать в себе ностальгию. Таким образом он пытался подпитывать в себе приязнь к родительскому дому, к отцу и матери. Иногда ловил себя на мысли, что не хочет возвращаться в то захолустье. Почему он еще ни разу не был дома с тех пор, как отправился на учебу? Парень убеждал себя в том, что всему виной данное им самим обещание. Только по окончанию полиота он вернется и все расскажет. Чтобы отец мог гордиться им. Как и его будущие дети, о которых говорят учителя.

Занятия с Зеленкой прекратились больше года назад. Она сказала, что он мастерски овладел разговорной речью. У него все же присутствовал едва различимый акцент, от которого даже учителя в полиоте поднимали брови. С Рохна парень часто проводил дополнительные занятия. Лучшим в группе он не стал, но сражаться умел хорошо. О своей ненависти к Творящим с ним Сорок Третий не говорил. Ведь Рохна был человеком. С кем он мог об этом поговорить — так это с Никиасом. Его теперешним учителем. Старый ворчун был еще той закалки. Он так же ненавидел всех врагов драйтлов. В то время, как Сорок Третий ненавидел только Творящих, Никиас, казалось, терпеть не мог весь остальной мир. За исключением некоторых народов драйтлов. Иногда они могли обсуждать какую-то военную кампанию целое занятие напролет, позабыв об алхимии. От него парень узнал, какие хитрые и изворотливые эти Творящие. Какие они заносчивые — мнят себя выше всяких королей. Думают, что им все дозволено. Убивают направо и налево. И их становится все больше, и они все сильнее. Никиас был твердо убежден, что в один злосчастный день армия Творящих ворвется в их страну и всех их убьет. Он поделился секретами о Творящих, о которых знал сам. Оказывается, у них есть дымники, в которых они носят свои заряды смертельного оружия. Они могут убить одним взглядом, поэтому им нельзя смотреть в глаза. Из рук у них вылезают мечи, способные разрубить что-угодно пополам. Мерзкие создания.