Виражи судьбы, или Встреча в Америке

— Я не понимаю, что ты этим хочешь сказать, — тихо проговорил Константин.

Перестав расхаживать взад и вперед, она круто развернулась на каблуках и посмотрела на мужа в упор. Хлопья сигаретного пепла падали, кружась, на дорогой ковер, но Анжелика не обращала на это ни малейшего внимания, хотя ковер — настоящий, индийский — был ее гордостью.

— Ах, какие мы непонятливые! — пропела она, щелкая зажигалкой — сигарета погасла. Наманикюренные ногти, покрытые блестящим красным лаком, словно фосфоресцировали. — Какие мы непонятливые! Кого ты хочешь обмануть? Или, может быть, продолжим играть в детский сад? — Анжелика усмехнулась язвительно. Потом вдруг спросила, причем в голосе ее сквозило ничем не прикрытое искреннее удивление: — Ты что, в самом деле думаешь, что я ничего не знаю?

— О чем ты? — Константин насторожился. За четыре года он неплохо изучил жену и знал, что ее вопрос может оказаться и провокационным в расчете на то, что он, Константин, проговорится. Но на этот раз Анжелика говорила напрямик, и не подумав увильнуть.

— О твоем романе века, конечно, — заявила она самодовольно, явно упиваясь собственной проницательностью. — Я имею в виду тебя и Катю, а то вдруг ты еще с кем-нибудь закрутил.

Константин грустно улыбнулся. Случись это несколько дней назад, он пришел бы в ужас, но сейчас эта свежая новость даже не слишком удивила. Вся его душа, со всеми ее сомнениями, оказалась вывернутой наизнанку, вся его любовь к Кате была видна как на ладони. И кому? Анжелике, которая все его чувства умудрилась заключить в одно-единственное глупое жаргонное словцо «закрутил». Но это уже не трогало Константина. На этот раз он потерял Катю навсегда, в этом не оставалось никаких сомнений. После того, что случилось, она будет ненавидеть его всю жизнь.

В мировых масштабах это, конечно, ничего или почти ничего не значит. В тот день погибли тысячи людей, у каждого из них была своя жизнь, которая оборвалась так внезапно. У кого-то осталась семья, кто-то, может быть, собирался жениться, кому-то этим утром сообщили, что его жена сегодня родила. Любовь Константина к Кате — всего-навсего одна из жертв, которые были принесены в этот день неизвестными, сидящими в тех самолетах, во имя своих идей, безумных и нелепых.

Анжелика была разочарована, ожидая всего, чего угодно, но не этого тупого безразличия. И он сидит в кресле и смотрит сквозь нее, будто она не человек, а пустое место! Она вывела его на чистую воду, она разоблачила его, а он сидит и даже не думает все отрицать, хотя бы приличия ради. Просто расселся и сидит. И молчит, что хуже всего. Может, до него не дошло?

— Ну, да, — бодренько добавила Анжелика. — Я все-все узнала. А ты и не подозревал, что я в курсе всего, верно ведь?

— И когда ты узнала? — безо всякого интереса спросил Константин.

— Да в тот же вечер, когда был концерт. Я включила телевизо, увидела ее и сразу все поняла.

— Метод дедукции, — пробормотал Константин.

— Что ты сказал? — переспросила Анжелика.

— То, что из тебя получился бы хороший доморощенный Шерлок Холмс, — спокойно ответил он.