Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Правительство также готовилось к войне. Но среди членов Королевского Совета, как и во влиятельных столичных кругах, было немало разногласий. Король, Люин, Конде и сюринтендант Шомбер считали войну необходимой, ибо только сокрушение военной мощи гугенотов уничтожило бы военную базу мятежной знати.[342] Cледует отметить, что эти соображения находили широкий отклик в католическом населении городов, считавшем, что гугенотские города должны быть приведены к покорности,[343] т. е. что права всех французских городов, как гугенотских, так и католических, должны быть уравнены. Это требование равенства, экономического и политического, очень характерно для католической буржуазии Франции тех лет.

Сторонники войны отдавали себе отчет, что она может повлечь за собой известное ослабление позиций Франции на международной арене (поскольку все усилия придется употребить на борьбу с гугенотами), чем не преминет воспользоваться Испания. И все же задачи внешней политики они отодвигали на второй план, тем более что военное вмешательство Франции в европейскую войну при наличии внутри страны военной силы гугенотов грозило вызвать выступление последних против правительства: они бы поспешили использовать в своих интересах уход королевской армии за пределы королевства.[344] Надо добавить, что сторонники войны с гугенотами были в ту пору уверены, что кампания будет быстрой, ибо сопротивление противника можно будет преодолеть без особого труда.

Другое мнение, широко распространенное среди знати, носило прогугенотскую окраску. Оно определялось не симпатиями к гугенотам как таковым, но пониманием того, насколько ликвидация военной мощи гугенотов была опасна для аристократии в целом. Согласно этой точки зрения, гугенотов следовало оставить в покое и даже удовлетворить их претензии, т. е. усилить позиции знати. Тогда при наличии внутреннего мира можно было бы обратить главное внимание на внешнюю политику и ликвидировать опасность со стороны Испании.[345]

Правительство не могло принять этой программы. Уже с конца гражданских войн, т. е. с 1590-х годов, его главной задачей была борьба с внутренними врагами, т. е. со знатью, ради укрепления абсолютизма внутри страны. Во внешней политике в этот период надо было пользоваться только дипломатией. Именно поэтому Люин выбрал войну с гугенотами.