Наваждение

- Да, отец много курил. Еще до армии начал, судя по тому, что рассказывал. Часто дешевую гадость, - с той же иронией, что и в больнице, заметил Дима. - Может и это сказалось, врач так считает.

- Какой прогноз? - с некоторым трудом сглотнув, постаралась невозмутимо продолжить беседу.

Вот только никак не могла отвести глаза от вертящейся пачки.

- Никакой, - “рубанул” Дима, вновь повернувшись к окну. - Две недели. От силы, месяц, если повезет. Хотя, как я понял, везением это назвать сложно. Ему уже вводят наркотики.

Лиза вздохнула.

- Вы хоть поговорили?

- О чем? - хмыкнул Калиненко. - Мой отец “похоронил” меня, когда больше узнал о том, чем я занимаюсь. И для него ничего за эти годы не изменилось. А спиритизмом мой отец никогда не увлекался, - не удержался он от сарказма. - Не тот характер.

- Ну, хочу сказать, что тебе характер тоже не от матери достался, судя по всему, - заметила Лиза, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу.

И, как ни странно, Дима коротко рассмеялся, с удивлением глянув на нее. Передернул плечами.

- Есть такое, - согласился он, вновь отвернувшись к окну.

Не придумав, что сказать, Лиза протянула руку, опустив ладонь на предплечье мужа. Наклонилась, уперев голову ему в плечо, стараясь как-то поддержать, чтобы там в его семье ни было. А Дима неожиданно повернулся и прижался к ее макушки лицом. Так они и ехали до дома.

Весь вечер Дима практически не говорил, задумчиво скитаясь по комнатам. Пару раз, и подолгу, выходил во двор, несмотря на холодную погоду. Курил, да. Но больше просто бродил по участку. Даже с Жучкой о чем-то “побеседовал”, в чем ранее не был замечен, пару раз бросил собаке мяч. Лиза не давила своим присутствием, наблюдала из окна, решив, что когда потребуется, Калиненко найдет ее и выговорится. Если захочет, конечно.

В нем не чувствовалась опустошенность или горе. Скорее, какая-то задумчивость, даже философский настрой. Словно бы он впервые задумался о бренности бытия, но как-то так, в общем, без персоналий, что ли. Потому она и не пыталась ему в душу лезть. Согласовала новый график встреч из-за сегодняшних обстоятельств, и легла спать.

- Знаешь, мы никогда с ним особо не были близки. Типа там футбол, или рыбалка.

Дима смотрел в окно, размешивая кофе перед завтраком. Лиза молча подняла голову, оторвавшись от чтения новостей. Внимательно посмотрела на мужа, но он не поворачивался, и она решила просто слушать.

- Отец верил в то, “что битиё определяет сознание”. И порол меня так, что я иногда это самое сознание терял. А он потом меня в холодную воду макал, чтоб я в себя пришел. По делу бил, куда без этого, - Дима хмыкнул, отпил кофе, но так и смотрел в окно. - И просто так, когда его что-то бесило. Мать не вмешивалась. Хотя и ей доставалось, не без того. Все должно было быть так, как он хотел, без вариантов. Я терпел, пока сильнее не стал. Потом уже своим умом жил. Но общался. Особенно с матерью. Помогал. А когда отец узнал, чем и как я на жизнь зарабатываю, обрубил все. И матери велел со мной не общаться. Она его всегда слушала.