Избранные произведения. V том

Она обратилась к плачущему ребенку:

— Маленький, мы здесь, чтобы помочь тебе. Ты больше не один. Мы тебя выручим.

И, словно ее слова были заклинанием, дверь распахнулась, открыв чернильную тьму, черноту голодной пасти.

А из стен и с потолка неслось ее имя: «Молли, Молли, Молли, Молли…»

В испуге она отступила на шаг.

А Вергилий бесстрашно проскочил мимо нее в комнату.

Дверь захлопнулась.

Молли попыталась повернуть ручку, зная, что ручка не повернется, и так и вышло.

Наклонившись, она подняла фонарик с пола. Выпрямляясь, уловила движение в коридоре, что-то приближаюсь к ней справа.

Он врезался в нее. Мужчина, не такой большой, как Нейл, но и не карлик. Врезался сильно. Она выронила фонарь, выронила пистолет, упала.

Он прыгнул на нее, от удара перехватило дыхание, прошипел:

— Ты их не получишь. Они — мое жертвоприношение.

Фонарь лежал в дюймах от них, освещая мужчину. Коротко стриженные рыжие волосы. Чувственное лицо… глаза с тяжелыми веками, полные губы. Толстый шрам тянулся от левого уха к уголку рта, свидетельство давнишней ножевой драки.

— Эти маленькие ягнята — мои, — от него пахло пивом, чесноком, гнилыми зубами.

Он поднял кулак размером с трехфунтовую банку консервированной ветчины и ударил ей в лицо.

Она успела повернуть голову так, что он промахнулся. Костяшка большого пальца сломала хрящ левого уха, но основной удар пришелся в пол.

Оба вскрикнули от боли, и Молли поняла, что от второго удара ей не увернуться. Он сломает ей нос, челюсть, забьет до смерти.

Он был ниже ее ростом, но скинуть его с себя она не могла. А потому, прежде чем он успел вновь замахнуться, резко оторвала голову от пола и укусила его лицо. Предпочла бы добраться до шеи, но не знала, удастся ли. А потому удовлетворилась тем, что находилось выше. Нижние зубы впились в мягкую кожу под челюстной костью, верхние — в щеку, не изуродованную шрамом.

Он завопил и попытался вырваться, но Молли вцепилась в него, как терьер. Он бил ее по плечам, удары скользили по голове, наносились-то в панике, но Молли не знала жалости.

А когда он сильнее подался назад, она расцепила челюсти, столкнула его с себя, на пол, отшвырнула в сторону.

Дикарь, потрясенный совершенной по отношению к нему дикостью, откатился в сторону, прижал обе руки к укушенному, порванному лицу, вереща от боли.

Молли же выплюнула его кровь, ее едва не вырвало, сплюнула снова, схватила фонарик, поднялась.

У нее были какие-то секунды, три или четыре, пока он не отошел от шока. Потому что потом он бы бросился на нее, как разъяренный бык.

«Ягнята, — сказал он. — Маленькие ягнята — мои». Значит, в той комнате, куда вбежал Вергилий, был не один ребенок. «Жертвоприношение», — сказал он.

В поврежденном ухе звенело. Дико болел сломанный хрящ.

Где-то рядом лежал пистолет. Она должна его найти. Свою единственную надежду.