Соло для капитана с оркестром

Володька безумно пожалел, что почти не рисует красками. Хотя… для таких контрастов нужны не краски, а что-то другое, может быть, даже мелки...

Противоположная часть неба все еще голубела, и на фоне глубоко синей воды хорошо были видны черные рамы стояночных причалов, почти все пустые, за ними же плескалось открытое море… относительно открытое. С той стороны ледник отделяли от них многие тысячи километров. Но Володька знал, что он там есть.

Катерина, впрочем, не смотрела на восток. Она любовалась золотой короной ледника на западе.

— Я думаю, мне нужно списаться на берег, — сказал Володька.

— Почему? — Катерина обернулась к нему. — Слушай, круто: любоваться ледником, сидя в купальнике! Где еще такое найдешь.

Только тут Володька сообразил, что да, она и правда в купальнике. Надо же, как его отвлекли собственные мрачные мысли. А ведь еще недавно ею любовался.

— Круто, да… — сказал он и замолчал. Катерина его перебила, и теперь тяжело было вернуться к мысли.

Второй пилот тоже замолчала, не развивая мысль насчет купальников, ледников и красивого вида. Молчание длилось, пока она не повторила:

— Ты сказал, что тебе нужно списаться на берег. По-моему, правильное решение. Здесь у тебя будут деньги, стабильное положение...

— Наш экипаж… слишком дороги они мне стали, — перебил ее Володька к собственному удивлению. Раньше он предпочел бы этим не делиться. — Сашка еще в Академии тогда… девчонки сейчас, особенно Бэла.

Выражение лица Катерины не изменилось, осталось спокойным и сочувствующим. Как будто она ничуть не удивилась его словам, напротив, ожидала, что он скажет что-то такое.

— И твое решение — отдалиться? — спросила она без осуждения, скорее, с сочувствием.

— Так будет проще.

— Я бы на твоем месте, наоборот, с Белкой роман бы попыталась завести, — Катерина хихикнула какой-то своей мысли; может быть, представила Володьку и Бэлу вместе. — Она девчонка скромная, конечно, но, думаю…

Володька поморщился почти с отвращением.

— Нет, эта вся романтика не для меня. После Ульяны… — он запнулся. — Да и к ней я, думаю, ничего такого уж не чувствовал. А Белке нужно другое. Ей больше нужно.

— Понимаю, — кивнула Катерина.

— Ничего ты не понимаешь, — он вздохнул, сел на край корабля рядом с ней. — Плотские порывы у меня есть. Вы красивые женщины… все. Но за этим я лучше к Людмиле. Она от меня ничего не требует, с ней легко. А вот… — он замялся, подбирая слова.

— Душевная близость, — подсказала Катерина.