Спаси и сохрани

Генка стонал и срывающимся голосом звал на помощь.

«Интересно, а силы князя уже во мне? – Ваня выискивал на земле камень поувесистее. Камня не нашлось, зато под руку удачно подвернулась ветка дерева, сорванная бурей. – Я так торопился, что забыл уточнить у Изольды Аскольдовны: вдруг для вселения тоже нужен особый обряд?»

Схватив зомбяка за жидкие волосы, Лёха смог стащить его со своей спины. Невзирая на то, что кожа съехала с черепа вместе с волосами, восставший из могилы разбойник зарычал, ощетинился и попытался вгрызться Лёхе в руку. Подручный Генки не растерялся и брезгливо отфутболил его в сторону. Напрыгнув сверху, вдавил свои пальцы мертвяку в глаза. Брызнули фонтанчики коричневой жижи – залитые гноем глазные яблоки разорвались. Зомбяк издал рёв, зацокал зубами, кусая воздух, забарабанил всеми конечностями и скинул с себя победителя. Но теперь, лишённый зрения, прежней опасности он не представлял. Выпрямившись, Лёха отработанным ударом ноги заставил его вырубиться.

– Спасите! Помогите! – истошно звал Генка. – Кто-нибудь!

Горбатому наскучило играть с добычей. Зажав извивающегося Рукомойникова в траве, мертвец скрутил ему руки, облизал мальчику лицо и устремился зубами к горлу.

Лёха Миронов и Мирон Алексеев, глядя на своего товарища, размышляли секунды две, не больше. У Лёхи от налёта сзади были расцарапаны плечи, а от падения на гравий – перебита ключица. Мирон повредил ногу, дав отпор ещё одному мертвяку. Поддерживая друг друга, парочка проковыляла в сторону, противоположную от Генки, и затерялась в деревьях.

– Ля вы кры-ы-ысы!.. – только и сумел вымолвить фактический хозяин лагеря, уворачиваясь от клыков горбуна.

А расстояние от них до шеи Генки становилось всё короче.

– Ну-ка сдохни ещё раз! – Ваня подскочил к мертвяку и вогнал ветку ему в затылок.

Ствол сломался в двух местах, но рыхлый череп одолел. Кончик прошёл насквозь и с хлюпаньем вырвался из переносицы. Горбатое тело свело судорогой. И без того погребённое под большой и уродливой выпуклостью, оно сделалось ещё суше, ещё корявее и ниже – со стороны можно было решить, что мертвец придавлен куском скалы. Поливая Генку струйкой протухшей крови, мертвец отпустил мальчика, закатил глаза и начал неуклюже заваливаться.

– Жив? – Ваня стал спихивать зомбяка – неповоротливая туша полуразложенца поддавалась с трудом.

– Фиг знает! – Рукомойников отплёвывался и вытирал лицо. Из носа у него стекала кровь – теперь уже своя собственная. – Раз вижу твой понурый фейс, значит, жив.

– А раз дерзишь, то ещё и здоров, – удовлетворённо заключил Сусликов и помог столичному мажору выбраться на свет. – Если хочешь, чтобы так было и дальше, то беги отсюда. Беги как можно дальше и зашкерься хорошенько! Понял? Сиди до самого утра, не высовывайся!