Электронная книга - «История одной любви. Окончание». Краткое содержание книги:
От автора:
За точкой ничего быть не может, но если вам любопытно, то загляните сюда: https://author.today/work/73853
16+
Еще с минуту я смотрел в отключившийся телефон. Есть поговорка: начали за здравие, кончили за упокой. Здесь получилось наоборот. Угрозы жизни и здоровью перешли в комплименты и приглашение на работу. Надо Машеньке сказать, чтобы глупостей без моего ведома не натворила, а то с ее энтузиазмом и абсолютным незнанием жизни…
Мобильник вновь ожил. Мелодия звонка указывала на сокурсников, которых я объединил в одну группу «хороших знакомых, не перешедших в разряд близких». Каждому из близких полагалась собственная мелодия звонка. Нажатая кнопка вызвала к жизни радостный голос Фильки:
— Отлично, а я боялся, что трубку не возьмешь. Ты исчез, и я решил узнать, не случилось ли чего. Что-то на манер, как с Тимохой. Твое право не отвечать, но как думаешь, может, хорошо, что я тогда с тобой не пошел?
Даже до него доползли какие-то слухи.
— Скажу одно: всегда верь интуиции и поступай по совести. И радуйся жизни. — Не знаю, понял ли сокурсник намек, но безопаснее сменить тему. — Про Гаруна слыхал?
— Еще бы. Трижды простреленный везунчик. Оказывается, у дагов такая свистопляска в городе творилась, а мы ни сном, ни духом. Хотя, вы с ним дружите, и ты, наверное, был в курсе.
— Не обо всем. Мы с Гаруном последнее время почти не виделись, новости доходили через третьи руки. Ты не слышал, про его сестер что-то говорят?
— Только про них и говорят.
— Пожалуйста, с этого момента поподробнее.
— Они умерли.
— Что-то путаешь. — Мозг изо всех сил искал подвох или нестыковку. Иначе как поверить в такую чушь? — Ты имеешь в виду Мадину?
— Мое изложение всегда либо факт, либо дословный пересказ версии, которая исходит от людей, никогда не обманывавших меня прежде. Пора уже знать, четыре года общаемся. И если я говорю, что сестры умерли, значит, умерли обе. Старшую убили, когда на Гаруна покушались, а младшая только что умерла.
Жизнь поскользнулась и рассыпалась.
— К… как? — вытолкнуло горло.
— Странно, что ты не знаешь, вы же с Гаруном друзья. Об этом весь город гудит, все, кто хоть как-то знаком или пересекался.
— Откуда знаешь? Это проверенная информация?
Голос в трубке обиженно пробурчал:
— Мне Настя рассказала, а ей кто-то из первых уст.
— Не может быть. Хадя не умерла, она уехала. У нее должна была состояться свадьба — там, на Кавказе.
— Она и состоялась, — подтвердил Филька. — Затем Гарун задержался у родственников, а те, кто ездил с ним, по возвращении поделились новостями. История больше похожа на детектив. Младшая сестра Гаруна вышла замуж за кого-то, с кем давно помолвили родители. В первую же ночь муж ее выгнал. Всяких домыслов полно, подробностей никто не знает. Известно лишь то, что еще по темноте она вернулась в родительский дом, была встречена отцом, а утром по местной традиции ее уже похоронили. В справке — какая-то глупая причина: то ли с сердцем проблемы, то ли еще что-то, молодой девчонке не свойственное. Говорят, врач — родственник, чуть не родной брат отца. Впрочем, у них в селении все друг другу родственники. Отсюда и домыслы.
Когда Филька отключился, я долго сидел, не шевелясь ни телом, ни душой. Глаза тупо глядели в стену.
Пальцы сами собой набрали Гаруна. Длинные гудки, повторившиеся многократно, говорили о его отсутствии либо нежелании разговаривать. Раз за разом, час за часом я продолжал набирать единственный номер, который дал бы ответы.
Глава 3
Где-то могли рушиться империи, свергаться правительства, начинаться войны, а в родном доме все было по-прежнему. Здесь ничего не менялось: тикали часы, на кухне ритмично капало из прохудившегося крана, и медленно полз по квартире яркий фронт: тени массово сдавались победителю, непокорных уничтожали на месте. Как одеяло ни пыжилось в изображении защиты, утренние лучи все равно лезли в глаза, и вновь вспомнились ядерные взрывы из сна. Глаза не удивились бы, окажись за окном выжженная постапокалиптическая пустыня. Настроение соответствовало. Маша, как обычно, упорхнула погулять с Захаром, а перед уходом распахнула шторы. Не из вредности. Так в нашей семье заведено: настал новый день — отворяй окна. Папа с мамой на рассвете разошлись по работам, чтобы вновь встретиться за поздним ужином. Тишина радовала, покой нарушало лишь нестерпимое солнце. Вновь заснуть не удастся. Вялое потягивание не взбодрило, и я отправился готовить кофе. В смысле, что растворять в кипятке, другого у родителей не водилось.