Чан Кайши
- Автор: Панцов Александр Вадимович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия, 2019. — 507[5] с.: ил.
- ISBN: 978-5-235-04202-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чан Кайши». Краткое содержание книги:
В общем, Сталин в то время на заключение пакта о ненападении не пошел, но дипломатические отношения с Китаем восстановил — 12 декабря 1932 года. В апреле 1933 года в Нанкин прибыл советский полпред, 42-летний Дмитрий Васильевич Богомолов, опытный дипломат (бывший полпред СССР в Польше, с 1929 по 1932 год работавший также в советском полпредстве в Лондоне). 2 мая он вручил верительные грамоты председателю нанкинского правительства Линь Сэню.
На первом же приеме в советском полпредстве 7 ноября 1933 года по случаю очередной годовщины Октябрьской революции присутствовали почти все руководители Гоминьдана (около 150 человек), в том числе Ван Цзинвэй и свояк Чан Кайши — министр финансов Кун Сянси. Но самого Чана не было, вроде бы по уважительной причине: он находился с инспекционной поездкой в Чанше, столице Хунани. Однако именно в тот день, выступая перед гоминьдановским партактивом провинции, Чан похвалил собравшихся за то, что те «не только полностью очистили провинцию Хунань от бандитов, но и помогли соседним провинциям их искоренить». Под бандитами, разумеется, понимались коммунисты. Тем самым Чан ясно дал понять, что восстановление отношений с СССР не означает прекращение гражданской войны с китайской компартией.
Как видно, и Чан, и Сталин вели двойную игру. Стремясь восстановить союз с СССР в целях обуздания Японии, нанкинский лидер в то же время продолжал упорно сражаться с КПК, а московский вождь, соглашаясь развивать с Китаем дружеские дипломатические отношения, не только по-прежнему помогал китайской компартии, но и налаживал при возможности отношения с другими смертельными врагами Чана — с Маньчжоу-Го и Японией. В переписке с друзьями Сталин называл Чан Кайши мелким жуликом, но и сам был не лучше.
Оккупация Маньчжурии и вторжение в Шанхай ознаменовали лишь начало японской агрессии в Китае. Япония продолжила экспансию на севере Китая. В марте 1933 года войска микадо захватили граничившую с Маньчжурией с юга северокитайскую провинцию Жэхэ. Тогда же Япония вышла из Лиги Наций.
Да, трудно не согласиться с одним из биографов Чана: когда «вся страна кричала: “Даешь войну!”», от лидера нации «требовалась сверхчеловеческая сила, чтобы проглотить великий позор. Но он <Чан> решил пойти наперекор всеобщему настроению, взвалив всю ответственность на свои… плечи». В мае 1933 года Чан Кайши пошел на новое перемирие с японцами, на этот раз в Северном Китае. Его делегация подписала унизительное соглашение в Тангу (небольшом городке недалеко от Тяньцзиня), согласившись на создание 100-километровой демилитаризованной зоны к югу от Китайской стены. Но фактически японские войска вплотную подошли к Бэйпину (на расстояние в 24 километра) и Тяньцзиню (58 километров), и ни для кого, в том числе Чана, не было секретом, что, невзирая на перемирие, японские аннексионистские планы простирались на весь Северный Китай.
Как бы унизительны ни были перемирия с японцами и как бы сильно они ни подрывали авторитет Чана в глазах патриотически настроенной общественности, нанкинскому правительству они дали необходимую передышку для того, чтобы покончить с коммунистическим движением. 1 июня 1933 года Чан записал в дневнике: «Соглашение в Тангу по существу не имеет аналогов, его текст постыден, беспомощность <наших> представителей равносильна трусости на фронте, не могу преодолеть стыд. Но раз уж соглашение с врагом подписано, я не могу не нести <за это> личной ответственности».
Однако уже на следующий день он вновь переключил свое внимание на вопросы, связанные с противодействием компартии в Цзянси, где его 9-я дивизия только чудом избежала разгрома. Мальчиком же для битья за позорное поражение в Жэхэ стал совершенно больной Молодой маршал, войска которого по-прежнему находились в Северном Китае, но не оказали сопротивление японцам. Несмотря на то что Чан сам по существу проводил политику умиротворения агрессора, он еще в марте 1933 года, свалив всю вину на наркомана, потребовал его отставки. Чжан Сюэлян подчинился, призвав своих солдат и офицеров следовать отныне приказам генералиссимуса и «единогласно поддерживать правительство». Сам же уехал в Шанхай, где вместе с двумя женами, тоже наркоманками, прошел новый интенсивный курс лечения от наркозависимости.