Генерал и его семья

Вотще забирался он на теплую крышу и озирал улицы городка, лоджии и окна генеральской башни и дорожки, бегущие меж берез к блещущему озеру, и совершенно напрасно заколотилось его сердце, когда он наконец увидал женскую фигуру с коляской, сворачивающую за угол Дома быта, и зря он помчался вниз и, рискуя получить взыскание, устремился в погоню — не Анечка это была, дура какая-то толстожопая, как мог он так обознаться!

Однажды, правда, ему повезло, и он увидел Степку, внезапно выросшего из-за ограды лоджии (он там курил, сидя на корточках, чтобы никто не увидел). Лева знал, что этот носатый пацан — генеральский сын, они ведь шефствовали над «Альтаиром», так что теперь окна, за которыми таилась непостижимая донна Анна, были известны. Ну а что толку? Днем они отражали майскую синеву и облака, а по вечерам плотно занавешивались, и ни одной тени ни разу на этих светящихся зеленых шторах не обозначилось.

Если вам такая ситуация кажется надуманной, то вы, скорее всего, не служили в советской армии или же позабыли ту давнюю службу.

Хотя солдатики, которым посчастливилось попасть в команду Дома офицеров, по сравнению с остальными пользовались прямо-таки возмутительной свободой и относительной безнаказанностью, но пойти просто так шляться по поселку в поисках возлюбленной было немыслимо. Лева, кстати, попал в эту привилегированную шайку-лейку (так их называл начальник политотдела) как раз потому, что предыдущий басист совсем уж окабанел и был пойман ночью патрулем, когда возвращался со свиданки, да еще и в пьяном виде. Ну и вылетел с треском из Дома офицеров на боевое дежурство. А уж днем Леву бы сразу остановили — чего околачивается без дела, где не положено?

Так прошел май, месяц, который Александр Блок, несмотря на пахучие сирени и прохладные ландыши, обозвал жестоким, и Левушка был последним, кто стал бы с этим спорить.