Великая волшебница, вернувшаяся триста лет спустя

И вроде бы и то и другое — уверенность в себе. Возможно, со стороны они очень похоже. Но на глубинном, интуитивном уровне это разные эмоциональные состояния. Внимательный человек это заметит. Думаю, это и было причиной того, что в прошлом, даже когда я действовала анонимно и вела себя вроде бы безупречно, во мне угадывали возвысившегося, а не от рождения благородного человека.

Теперь я хотела отыграть герцогиню Лилиан настолько безупречно, насколько это возможно, и маркиза была великолепным образцом для изучения повадок…

Эти вялотекущие мысли постепенно утянули меня в вязкий глубокий сон. Я остро ощутила этот момент перехода и долгое небытие.

И потом я как-то сразу поняла, что нахожусь во сне. И сон этот был не об аристократах, о которых я только что думала, хотя их появление во сне было бы логичным. Грозовой дракон нависал надо мной. Его дыхание овевало моё лицо, заставляло трепетать светлые пряди. Он пристально смотрел на меня ярко-синими глазами. Вокруг была темнота. Его угольно-чёрное тело свернулось вокруг меня, и молнии, скользящие по чешуе, даже не пытались меня ужалить.

Лисар просто смотрел на меня. Удивительно мирно. Это было ненормально, потому что каждое наше столкновение в рамках боевых действий было противостоянием — яростным, даже если нас разделяли километры. Его молнии летели в меня, мои огненные метеориты летели в него. Мы были целями друг друга, когда схлёстывались наши армии. Всегда-всегда это была атмосфера гнева и ненависти.

Сейчас же эта безвременная тьма была пропитана спокойствием и каким-то нереальным уютом.

Потому что это был сон, а наша война давно закончилась. Мне вдруг стало интересно, кто остался победителем. Довели ли мы бой до конца или снова вынужденно разбежались? Убили друг друга или пали от чьих-то других рук?

Пристально за мной наблюдая, Лисар наклонил огромную морду ко мне. Он сомкнул губы, прикрывая острые зубы, ноздри трепетали. Горячее дыхание опалило мне лицо. Я всегда думала, что у этой зверюги должно вонять изо рта, как у какого-нибудь пса, но его дыхание пахло грозовой свежестью. И было тёплым. Слишком близко. Слишком жарко.

— Лисар, отвали! — я махнула рукой, шлёпая по чешуйчатым губам. — Лисар! Иначе я подумаю, что ты хочешь меня сожрать.

Это было так глупо, что я порадовалась невозможности Лисара узнать об этом странном сне — я бы просто со стыда умерла, застигни он эту сцену.

Моё движение и волевое желание заставили его раствориться в окружающей меня тьме. Последними исчезли укоризненно взирающие на меня яркие глаза.

Сон продолжался без него — спокойный, как смерть.