Охотники за книгами Сезон 1

— Пиздеть не надо, — откликается Сэл.

— Как у вас легко поносные слова вылетают, — замечает Леденец. — Вы мне по душе.

— Верно, — подтверждает Тянучка. — Очень многообещающе. Вам бы понравилось работать у нас во Втором отряде.

— Сильно сомневаюсь, — говорит Сэл.

— Зато вы бы тогда знали, что произошло с теми двумя деревенщинами, о которых вы почему-то так сильно печетесь, — отвечает Тянучка.

— Для справки: они все еще живы, — добавляет Леденец.

— Но в одном вы правы: уезжать они не хотели. И никакие деньги не заставят Джейкоба бросить занятия магией, — заявляет Тянучка.

— Так что мы применили принцип «разделяй и властвуй», — объясняет Леденец.

— Он взял на себя мальчика, — говорит Тянучка. — А я женщину.

Слова «взял на себя» он произносит так, что у Сэл екает сердце.

— Трогать их по большому счету не пришлось, — добавляет Леденец.

— Хватило обычного разговора, — соглашается Тянучка. — Это было просто. Я рассказал матушке, что именно и с каким удовольствием сделаю с ее сыночком, если она скажет кому-то хоть слово.

— А я то же самое сказал пацану про его маменьку, — кивает Леденец.

— Будем время от времени наведываться на их новое место жительства — убедиться, что они нам поверили, — сообщает Тянучка.

— Это тоже хорошо работает, — говорит Леденец. — Всего-то и надо, что разок-другой постоять у них под окнами, послать им улыбочку, помахать рукой, убедиться, что они нас видели.

Тон Тянучки делается едва ли не философским.

— Просто удивительно, — говорит он, — как здорово можно напугать людей одними только словами. В конце концов, тело же не запоминает физическую боль. Оно запоминает фантом боли. Как оно было. Если ты вспоминаешь, как тебя ударили, ты не чувствуешь удар снова. Не так, как в момент удара. А слова — прозвучавшие слова — совсем другое дело. Воскрешаешь в памяти тот момент, когда кто-то сказал тебе что-то совершенно ужасное, и вновь слышишь все это в голове, верно? Прямо как тогда, в первый раз. Если не поостеречься — а люди редко остерегаются, — в памяти все становится даже хуже, чем было на самом деле. Голоса из прошлого звучат все более безжалостно. В уста этим воспоминаниям можно вкладывать любые изречения, даже куда более гнусные, чем на самом деле, — чтобы память каждый раз сравнивала с пережитой болью. Совершенно блистательный механизм для нашей работы.

— Но уж если говорить всю правду, — добавляет Леденец, — мы и грязными делами не брезгуем. Когда по работе нужно.

— Вам это понятно? — уточняет Тянучка.

— Безусловно, — подтверждает Сэл.

— Короче, мы закончили? — изрекает Тянучка.

Сэл разворачивается и уходит. Она плохо себе представляет, сможет ли этим путем выбраться из здания. Но это неважно. Смотреть на них она больше не в состоянии.