Ромул

Был до Энея холмом, густо поросшим травой.

На Палатине, где храм возвышается Феба Морского,

Прежде изгнанник Эвандр пас лишь коров да быков.

Не воздвигались тогда, как теперь, золочёные храмы:

Было не стыдно богам глиняным в хижинах жить.

С голых утёсов скалы гремел Тарпейский Юпитер,

И водопоем скоту Тибр-чужестранец служил.

Где на подъёме горы стоит дом Рема, когда-то

Общий для братьев очаг был и державою их.

Где заседает сенат в окаймлённых пурпуром тогах,

Там собирался старшин попросту, в шкурах, совет.

Сельский рожок созывал на сходку древних квиритов,

Сотня их всех на лугу и составляла сенат.

Не волновались ещё над изгибом театра завесы,

Не орошал в старину сцену душистый шафран.

Не было нужды искать никому богов иноземных,

Раз трепетала толпа перед святыней отцов,

Иль ежегодно справлять Палилии, сено сжигая,

Вместо чего в наши дни куцего режут коня.

Скромная Веста была венчанному ослику рада,

Скудные жертвы везли, тощих впрягая коров,

Кровью жирной свиньи перекрёстки тропинок святили,

Печень овцы под свирель в жертву пастух приносил.

В шкуре козлиной хлестал всех плетью ремённою пахарь:

Священнодействует так Фабий Луперк и теперь.

Грубый боец не блистал, врагов устрашая, доспехом:

Все обожжённым дубьём попросту бились тогда.

В шапке волчьей Лукмон впервые лагерь устроил,

Татию больше хлопот было тогда средь овец.

Титии следом пошли, Солонийские Луцеры, Рамны,

Белых коней четверню Ромул отсюда погнал.

Город был мал и вдали подгородные были Бовиллы,

В Габиях, жалких теперь, густо толпился народ,

Имя по белой свинье получившая, высилась Альба,

Даже и путь до Фиден долгим казался тогда.

Римляне имя своё получили от города Рима,

Но не стыдятся они крови волчицы своей.

Счастье, что ты привела сюда своих, Троя, Пенатов:

Видно, дарданский корабль вещая птица вела!

Было приметой благой уже то, что его не разрушил

Конь из еловых досок, чрево раскрывший своё

В час, как на шее повис у сына дрожащий родитель

И остерёгся огонь плечи сыновние жечь.

Деция дух возник, вознеслись и Брута секиры,

Меч Венера сама Цезарю здесь подала,

В гордой победе неся воскресающей Трои доспехи:

Древле богов твоих, Юл, к счастью земля приняла,

Если треножник вещал смятенной авернской сивиллы,

Что авентинский Рем жертвой искупит поля,

Если гласили слова пергамской пророчицы внятно,

Позднюю правду неся древней Приама главе:

«Бросьте, данайцы, коня! Не к добру вам победа: Юпитер

Вновь Илион воскресит, пеплу оружие даст».

Марса волчица, о ты, кормилица лучшая Рима,

Дивные стены взросли от твоего молока!