Ромул

«Страх, Киферея, оставь: незыблемы судьбы троянцев.

Обетованные — верь — ты узришь Лавиния стены,

И до небесных светил высоко возвеличишь Энея

Великодушного ты. Моё неизменно решенье.

Ныне тебе предреку,— ведь забота эта терзает

Сердце твоё,— и тайны судеб разверну пред тобою:

Долго сраженья вести он в Италии будет, и много

Сломит отважных племён, и законы и стены воздвигнет,

Третье лето доколь не узрит, как он Лацием правит,

Трижды зима не пройдёт со дня, когда рутул смирится.

Отрок Асканий, твой внук (назовётся он Юлом отныне, —

Илом был он, пока Илионское царство стояло), —

Властвовать будет, доколь обращенье луны не отмерит

Тридцать великих кругов; перенёсши из мест лавинийских

Царство, могуществом он возвысит Долгую Альбу.

В ней же Гекторов род, воцарясь, у власти пребудет

Полных трижды сто лет, пока царевна и жрица

Илия двух близнецов не родит, зачатых от Марса.

После, шкурой седой волчицы-кормилицы гордый,

Ромул род свой создаст, и Марсовы прочные стены

Он возведёт, и своим наречёт он именем римлян.

Я же могуществу их не кладу ни предела, ни срока,

Дам им вечную власть. И упорная даже Юнона,

Страх пред которой гнетёт и море, и землю, и небо,

Помыслы всё обратит им на благо, со мною лелея

Римлян, мира владык, облачённое тогою племя.

Так я решил. Года пролетят, и время настанет:

Род Ассарака тогда Микенами славными, Фтией

Будет владеть и в неволе держать побеждённых аргивян.

Будет и Цезарь рождён от высокой крови троянской,

Власть ограничит свою Океаном, звёздами — славу,

Юлий — он имя возьмёт от великого имени Юла,

В небе ты примешь его, отягчённого славной добычей

Стран восточных; ему воссылаться будут молитвы.

Век жестокий тогда, позабыв о сраженьях, смягчится,

С братом Ремом Квирин, седая Верность и Веста

Людям законы дадут; войны проклятые двери

Прочно железо замкнёт; внутри нечестивая ярость,

Связана сотней узлов, восседая на груде оружья,

Станет страшно роптать, свирепая, с пастью кровавой».