![На Васильевский остров… [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/5/2/4/na-vasilevskij-ostrov-litres-download.jpg)
На Васильевский остров… [litres]
- Автор: Мелихов Александр Мотельевич
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К.Тублина («Лимбус Пресс»)
- ISBN: 978-5-8370-0740-8
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «На Васильевский остров… [litres]». Краткое содержание книги:
Любопытно, с общепринятой точки зрения, я преуспел в жизни больше, чем мои родители. Но они, в отличие от меня самого, почему-то вовсе не кажутся мне неудачниками: а чего еще надо – работали, были «ото всех» уважаемы, счастливы в браке, вырастили прекрасных детей… Как ни крути, меня невозможно не признать прекрасным сыном. Мне бы такого…
«Сколько радости вы нам доставили!..» – каждый раз начиная мечтательно светиться, много лет повторяет мама, и в эти минуты я просто-таки умиляюсь собой. Катька не верит, будто мне все равно, хороший я или плохой, и, возможно, она права: просто с меня довольно быть не хуже других, а это у меня выходит само собой – слишком уж низкую планку установили эти «другие»
Дворничиха у родителей не из бывших, а из настоящих, а потому лестницу убирает только из поэтической прихоти. Однако сор выметен даже из цементных каверн: жильцы давно установили график уборок, и, более того, мама, пока была на ногах, вместе с бабусей со второго этажа еще и следовала этому графику. Теперь же маму заменила Катька, и ее усердие пробудило к жизни еще две квартиры – прирост сто процентов. Дома в уборочные дни, когда я предлагаю Катьке что-нибудь протереть, подмести (в Заозерье из-за моих матросских уборок сосед Васька авансом вызверивался на жену: «Имей в виду, я пол мыть не буду!»), она мне не доверяет. Иногда все же она привлекает меня к домашнему труду, тщетно пытаясь быть строгой: «Делай тщательно! – но тут же соскальзывает в безнадежное: – Раб!..» Она «пойшла в материну природу» – халтурить для нее труднее, чем усердствовать. Причем усердствовать для «людюшек» ей проще – появляется дополнительная причина гордиться собой. Главное, чувствовать себя угодной верховному фантому – своей покойной маме. Мне же угождать некому, я сам себе голова. Сам удивляюсь, как при таком безфантомье я все-таки остаюсь сравнительно еще порядочным человеком.
О, как же я мог забыть о главном своем фантоме – об истине: если человек не желает лгать, творить пакости ему вдесятеро труднее.
Хотя меня сейчас и нет, эти тощие железные перильца с жалкими потугами на украшения в виде жиденьких синусоидальных балясин, эти отливающие тусклым бетонным глянцем ступени все равно чувствительно обдирают бока моему «мы», больно ушибают его ступни – особенно правую. Я не помню, мне или брату, ненадолго вынырнувшему в реальность из-под тропика Козерога, пришла в голову идея подымать маму на пятый этаж не на клеенчатых носилках, которые на поворотах понадобилось бы ставить на попа, а на стуле. Бывалые грузчики, мы всего только позавчера, то есть лет десять назад, перевозили наших стариков, не прибегая к услугам сторонних организаций: я самолично закинул стиральную машину на загривок и попер без передышки. Так что маму мы должны были поднять и пронести легко и бережно, как поднос с фруктами. Однако, чуть оторвав ее от земли, я почувствовал на верхней губе и на лбу под шапкой неприятный пот и увидел, как такой же холодный бисер проступает на одутловатом лице брата.
А через полминуты мы уже продирались между стеной и перилами, согбенные и задыхающиеся, как солдаты в траншее, волокущие под огнем раненого товарища. Бессильно свисающая мамина нога, как мы ни надрывались, то и дело удалялась о мерзлый бетон свисающей ступней, и мама вскрикивала тоненьким голосом одинокой придорожной птицы. Сдалась мама, сдалась – прежде заставить ее вскрикнуть могло бы разве что гестапо. У нее и через сорок лет появлялось на лице выражение недоуменной гадливости, когда она вспоминала женщину, позволявшую себе взвизгивать, когда автобус на размытой горной дороге начинал скользить в пропасть: «С ней же ребенок был!..» А мы с братом и при псевдочеховских бороденках, при жлобских усах оставались для мамы детьми. Однако на пороге нашего с ним двойного инфаркта, кажется, превратились во взрослых. Да и у меня уже хватало сил думать только о том, чтобы ее не уронить. А оно, казалось, вот-вот…