Отрави меня собой

Разум Ольги заволокло какой-то пеленой, и он потонул в обжигающем желании отдаться без остатка, раствориться в Лаврове. Она хотела его до одури. Тело ее полыхало огнем после того, что делал с ним Лавр. Его губы, его язык, его пальцы она ощущала на каждом сантиметре кожи, открывающейся под напором его быстрых и вездесущих рук. От волшебства, творимого Лавром, какие-то волны жара накатывали на нее, тяжелым спазмом возвращались в живот, скручивая напряжение между ног, где уже стало влажно и горячо. Артём неожиданно оставил в покое ее грудь, и разочарованный выдох просочился с ее губ. Но стоило коварным мужским пальцам, опытным и ласковым, пробраться под трусики и прижаться к самому сокровенному, как все там задрожало от предвкушения. Оля вцепилась руками в его плечи и подняла умоляющий взгляд к его лицу, черты коего заострились и даже где-то стали суровыми.

— Тёма… — жалобно простонала она, толи умоляя продолжить, толи остановиться, и закусила губу.

Но Лавров оказался непреклонен; и хотя голос его сел, в нем слышался безжалостный приказ:

— На меня смотри, Оля.

Каждая клеточка ее тела затрепетала, распутное желание никогда не прекращать эту сладкую пытку родилось в Оле. Она подчинилась Артёму и не смела отвести глаз от его темного взгляда, в котором плясали дьявольские блики, отраженные тусклым светом луны и ночного светильника.

— Пожалуйста, — судорожно втянула она воздух в легкие.

— Ш-ш-ш, малыш, смотри на меня, — повторил он, с трудом контролируя себя и вулкан всепоглощающей страсти, разгоревшийся в нем. Но сейчас почему-то стало важным доставить удовольствие самому дорогому человеку на Земле. И пусть в ущерб себе, но впервые позаботившись не о своем наслаждении, он чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

Оля ахнула; пальцы Лаврова ласкали и гладили ее влажные складочки, массировали клитор. Хриплые стоны, что роняла девушка, тут же собирались губами Артёма. И поплыла вовсе, стоило парню осторожно скользнуть одним пальцем в ее лоно и нажать там на какую-то особую чувствительную точку, отчего все внутри начало пульсировать. Второй палец тоже проник внутрь, и глухие стоны превратились в тихие вскрики, которые она безуспешно пыталась погасить, неистово кусая губы. Пожар растекся по ее венам, разнося волны удовольствия по телу, когда внутренние стеночки ее лона начали сокращаться вокруг пальцев Лаврова, принося невероятно высвобождение. Яркие вспышки расплылись перед глазами, и Оля непроизвольно зажала бедрами руку мажора, выгнувшись дугой. С трудом вспоминая себя, она вновь проваливалась в ласку его рук и губ. Боже, что же Лавров с ней сделал?! Тело жаждало продолжения, желало настоящей разрядки в сильных и умелых руках Артёма. Колени девушки стали ватными, тело била мелкая дрожь, и только крепкие руки не позволяли ей сползти на пол. Очередной властный жадный поцелуй, сотворенный жадными донельзя губами мажора, смявшими ее и без того распухшие губы, погрузили Ольгу в состояние эйфории…