Bromance. Все секреты книжного клуба [Undercover Bromance]

— Она сказала мне, что все кончено.

— Ты сейчас сам говорил, что Лив отталкивает людей, чтобы защитить себя, — тихо сказал Гевин.

— Ты знал, что она будет защищаться, — сказал Дэл, который теперь присоединился к их небольшой группе. — Что она возведет вокруг себя стены.

— Ты это знал, и все же сделал именно то, чего она от тебя ожидала, — сказал Малколм.

Мак смотрел на телефон, пытаясь силой мысли вернуть его к жизни. Но экран оставался темным. Может, и к лучшему. Вдруг, когда он включится, на нем будет ноль сообщений от Лив? Лучше не знать. Чего бы он ни отдал, чтобы не знать этого чувства, этой мучительной боли, этого гнетущего страха того, что ребята могут быть правы.

Тиски на его груди снова сжались.

— Ты позволил Лив оттолкнуть тебя вместо того, чтобы остаться и бороться за нее, — сказал Гевин. — Почему?

Мак закрыл глаза. Страх — мощный мотиватор.

— Давай, чувак, — сказал Дэл. — Поговори с нами.

Он не мог. Не мог подобрать слов.

— Мак…

— Потому что ей лучше без меня. — Получилось тихо. Наверное, потому, что он говорил это скорее себе, нежели им. Ему нужно было произнести это вслух. Признать. Свыкнуться. Раз и навсегда.

— Черт, — выдохнул Гевин. — Вот и подтекст.

— Почему ты так думаешь, Мак? — спросил Дэл.

Мак открыл глаза. Но ничего не видел перед собой.

— Посмотри на нас, — тихо, но властно сказал Малколм.

Мак покачал головой. Он не мог смотреть им в глаза. Они увидели бы его насквозь. Его настоящего. Увидели бы в нем мошенника, которым он был. Он все еще не более чем испуганный четырнадцатилетний мальчик, который прятался в шкафу, пока отец избивал его мать. И тогда они тоже его отвергнут.

— Почему Лив должно быть лучше без мужчины, которого она любит? — спросил Дэл.

— Потому что она любила иллюзию. — Черт. Что такое с его голосом? Он едва мог говорить. — Ей нравился придуманный человек, созданный из страниц любовных романов.

— Нет. Мы все видели, что с Лив ты был более настоящим, чем с любой другой женщиной, — сказал Дэл. — Она полюбила настоящего тебя.

— Может, именно это тебя и пугает, — подхватил Малколм.

— Я… — Тут голос подвел его окончательно.

— Мак, — тихо сказал Малколм, сжимая пальцами его плечо с утешающей уверенностью. — Расскажи нам о своем отце.

Мак снова закрыл глаза и попытался сглотнуть, но в горле будто застряло что-то твердое.

— Я так боюсь того, что во мне есть его часть. Наверное, именно поэтому я сменил имя. — Боже. От этой правды у него закружилась голова. Он ухватился за стойку, чтобы не упасть. — Я сменил имя, потому что боюсь, что во мне течет его кровь. Что, если в чем-то я такой же, как он?

— Мак, — сказал Малколм. — Ты не твой отец.

Хирургически точные слова Малколма вонзились в его разбитое, истерзанное сердце.

— И ты не отвечаешь за его поступки.