Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона»

— Она давала ему деньги?

— Да, давала, но это мало помогло, потому что он вскоре понял, что эта их компания ему не по карману. Естественно, он не был одним из них. Карты ему удовольствия не доставляли, хотя он был вынужден играть, чтобы удержаться среди них, да и пьющим он не был. По правде говоря, он бы больше мне нравился, если бы пил. Наркотики он тоже не принимал. Думаю, именно поэтому он и надоел мисс де Момери. Самое худшее в этой компании то, что они не успокаиваются, пока не сделают всех, с кем имеют дело, такими же мерзавцами, как они сами. Если бы они ограничивались тем, что сводили в могилу наркотиками самих себя, то чем скорее они бы это сделали, тем лучше было бы для всех. Я бы сам с радостью подогнал им телегу этой дряни. Но они заманивают в свои сети порядочных людей и разрушают их жизни. Вот почему я так тревожусь за Памелу.

— Однако вы сказали, что Дину удалось остаться чистым.

— Да, но Памела — она другая. Она весьма импульсивна — не то чтобы ее легко одурачить, но она легко увлекается всякой всячиной. Она любит жизнь и стремится испробовать все хотя бы раз. А если она увлекается каким-нибудь человеком, то хочет делать все, что делает он. Она нуждается в ком-нибудь… ладно, неважно. Я не желаю обсуждать Памелу. Просто хотел сказать, что Виктор был ее полной противоположностью: очень осмотрительным и не упускавшим свой шанс.

— Вы хотите сказать, что он был из тех, кто выжимает из друзей все, что может?

— Он был из тех, у кого никогда не имелось своих сигарет и кого никогда не оказывалось на месте в тот момент, когда наступала его очередь угощать компанию. И он всегда присваивал чужие идеи.

— Тогда у него была весомая причина водиться с компанией Дайаны де Момери. Как вы сказали, их общество дорого стоит.

— Да, должно быть, он предвидел какую-то выгоду в будущем. И когда для этого понадобилось пожертвовать сестрой…

— Точно. Но это все так, к слову. Что я действительно хотел от вас узнать, так это следующее: допустим, он обнаружил, что некто — скажем, некто в этом офисе, не исключая и вас, — имеет, как говорится, свой скелет в шкафу. Мог ли Виктор Дин… э-э… предоставить этот скелет в распоряжение патологоанатома?

— Вы имеете в виду — шантажировать кого-то? — напрямую спросил Уиллис.

— Ну, это слишком сильное слово, впрочем, давайте назовем это так.

— Не знаю, — ответил Уиллис по некотором размышлении. — Не хочется так думать о ком бы то ни было. Но могу сказать, что подобное предположение меня не шокирует. Если бы мне сказали, что он кого-то шантажировал, я бы не сильно удивился. Только, поскольку это весьма серьезное преступление, шантаж должен был быть абсолютно безопасным для него, направленным на жертву, которая не могла себе позволить предстать перед судом. Прошу заметить, что у меня нет ни малейшего основания предполагать, будто он действительно занимался чем-то подобным. И, разумеется, у него никогда не было каких-то особых денег. Во всяком случае, он вел себя достаточно осторожно, чтобы не демонстрировать их. Он не допустил бы, чтобы из его стола вываливались пачки банкнот.