Против течения. Десять лет в КГБ

— Мне дела нет до ваших словарей, — настаивала она. — Это слово пришло из латыни, и переводится оно как „человек, что-то отвергающий".

Я до сих пор терпеть не могу этого слова, но все же я перебежчик, и то, что выпало на мою долю в этой стране, — достаточно типично для многих людей аналогичной судьбы. Я описал случай с Фелицией До для того, чтобы проиллюстрировать существующую для новоприбывших в эту страну опасность стать жертвой эксплуатации. Но есть и другие опасности.

Одна из проблем, с которой сталкиваются эмигранты, состоит в том, что некоторые американцы отвергают саму мысль, что новоприбывшие, и особенно советские перебежчики, способны успешно вписаться в американскую жизнь. Некоторые из них полагают, что перебежчикам государство до конца их жизни должно оказывать постоянную поддержку или, по крайней мере, время от времени протягивать руку помощи. Мне известен один случай, когда бывшая жена одного советского перебежчика попыталась выбить из американского правительства какую-то астрономическую сумму. „Это всего-навсего справедливо, если государство будет платить мне алименты, — аргументировала она свою позицию, — поскольку правительство США многим обязано моему бывшему мужу и, в конце концов, оно ведь будет содержать его до конца жизни”. К счастью, случаи такого откровенного вымогательства довольно редки.

И все же возникает масса недоразумений даже при самых нормальных обстоятельствах, ибо американцы толком не знают, как именно следует относиться к перебежчикам. Неопределенность эта усугубляется еще и тем, что в первые годы жизни в этой стране мы и сами не знаем, как относитья к самим себе. В тот или иной момент каждый из нас переживает то, что я называю „зоокомплексом” — словно мы экзотические животные, изъятые из привычного окружения. Американцы взирают на нас с любопытством, спрашивая: „Как они будут вести себя? Свыкнутся ли они с новым окружением или так и останутся в диком состоянии?” Со мной случалось, что знакомые, узнав о моем прошлом, отворачивались от меня. Но бывало и обратное, когда знакомство перерастало в дружбу — благодаря все тому же прошлому. Другой крайностью были отношения, вызванные к жизни лишь благодаря экзотичности моего былого. Но, к счастью, такие отношения никогда не длятся слишком долго.

Одна из надежнейших в сегодняшней Америке организаций, куда перебежчики могут обратиться за помощью, — это Джеймстаун Фаундейшн. Это частная организация, которая защищает интересы беженцев из стран советского блока и помогает им обрести свое место в американском обществе, причем занимается этим с упорной, не знающей устали настойчивостью. Работающие в Джеймстаун Фаундейшн люди самоотверженны и достойны всяческого доверия, и я горд тем, что сотрудничаю с ними. К счастью, я уже достиг той стадии, когда у меня больше нет надобности в их помощи. Но я отлично помню все превратности борьбы за свое место в этой стране и намерен делать все возможное ради помощи другим, прибывшим в Америку после меня. Я сотрудничаю с этой организацией на добровольной основе — как старший советник. Если бы сотрудники всех организаций, претендующих на то, что они помогают перебежчикам, были подобны людям, работающим в Джеймстаун Фаундейшн, жалоб на эксплуатацию и всяческих недоразумений было бы меньше.