Двадцать четыре секунды до последнего выстрела (СИ)

Духовка уже грелась. Себ как раз нарезал и выложил на противень сконы с беконом и взялся за яблочные, когда кухонная дверь скрипнула.

Обернувшись, он с огромным удивлением увидел Джоан. Её слегка пошатывало, она не могла сдержать зевков, но за каким-то чёртом проснулась в совершенно нехарактерную для неё рань. 

— Ты что здесь делаешь? — спросил Себ, даже отвлекаясь на мгновение от своих невесёлых размышлений. 

— Не зна-а-аю, — ответила она, не переставая зевать, потёрла глаза и заметила будущие сконы. Подняла брови. 

Себ вместо ответа сунул первый противень в духовку и начал вырезать яблочные сконы, заполняя второй. Закончив, неторопливо помыл руки и принялся варить Джоан кофе. Она забралась с ногами на диванчик, обхватила руками колени и следила за его действиями. Забрала горячую кружку, поблагодарила и заметила:

— Ты можешь рассказать. 

Себ должен был бы ожидать чего-то в этом роде, если бы хоть немного раскинул мозгами. Ему не хватило сил на то, чтобы притвориться, что всё в порядке. И Джоан видела, насколько он разбит — должна была. 

— Что бы это ни было, — добавила Джоан. — Что угодно. 

Не совсем. Себ знал, что никогда не сможет рассказать ей про Джима и про убийство мисс Перси. И главное, он никогда не сможет кому-то признаться в том, что хочет вернуться. Несмотря на всё дерьмо, несмотря на то, что эта история чуть не поломала его, он где-то в глубине души хотел вернуться обратно. Или, если говорить точнее, в прошлое — туда, где никакого пистолетного выстрела не было вовсе. 

— Ты знаешь, — сказал он неожиданно для самого себя, — моя работа — это один бесконечный психологический стресс-тест. И мне надо бы ненавидеть её. Но на деле это…

— Затягивает, — тихо закончила за него Джоан. — Ты устаешь, просыпаешься по выходным разбитым, у тебя дёргается глаз, но тебя приводит в ужас мысль о том, чтобы бросить всё к чертям. 

— В точку. Раньше так было с армией.

Чай уже заварился, посуда была вымыта, стол прибран, но Себ всё стоял к Джоан спиной, делая вид, что занят. Говорить, глядя в стену, было проще. 

— Ты хотел вернуться?

— Каждый раз. Знаю, как это звучит, но я обожал эту работу.

Вообще-то ему надо было заткнуться, но он не мог. Джоан молчала, и это было какое-то очень правильное молчание, которому хотелось довериться. Укладывая миски в посудомоечную машину, Себ добавил:

— Я не мог её бросить даже ради жены и ребёнка.

— Я бы тоже не смогла оставить полицию.

Себ обернулся и впервые встретился с Джоан взглядом. На выпуская из рук огромную кружку, она смотрела на него внимательно, пристально, но без капли осуждения. 

— Как-то раз, — проговорил Себ задумчиво, — я вернулся с очередной миссии. Приехал домой, мы с Эмили тогда ещё не разошлись. Она меня встретила… всё как всегда. А потом из комнаты вышла Сьюзен. Ей было тогда полтора года. Когда я уезжал, она делала первые шаги, а тут шла совершенно самостоятельно и легко. И у неё отросли волосы. Я удивился этому, потянулся к ней, чтобы взять на руки, а она вдруг заревела и спряталась за Эмили. Только через пару минут я понял, что случилось, — Себ кашлянул, — понимаешь, она не узнала меня. Папа на фотографии и живой я никак не соотносились для неё между собой, она смотрела на меня как на чужого человека и боялась. До сих пор это одно из самых страшных моих воспоминаний, правда. Но через месяц я собрал сумки и вернулся в Афганистан. 

Джоан молчала очень долго, но Себ понял, что она не осуждает его, а примеряет эту ситуацию на себя. И действительно, она произнесла:

— Хорошо, что у меня нет детей. Они бы толком не видели меня. А у тебя растёт замечательная дочь. Правда, она классная. 

Себ улыбнулся и признался:

— Никогда не знакомил её ни с одной женщиной. Если честно, даже не говорил о ней. 

— Себ Майлс и образец доверительных отношений, — рассмеялась Джоан, отставила кружку, подошла к нему, обняла и шепнула на ухо: — Ты можешь доверить мне. 

— Спасибо, — отозвался Себ и понял, что за время этого разговора Джим пропал из его головы. 

— И пожалуйста, — она чуть отстранилась, — что бы это ни было, разберись с этим, ладно? — и она одним пальцем нажала на его лоб. — И если нужно будет обсудить или запить это — скажи.

— Разберусь.

— А у меня там ещё пара снов не досмотрены, — и она действительно пошла к выходу из кухни. Себ остановил её окликом:

— Джоан! — она обернулась, и он сказал искренне: — Ты восхитительная женщина. Я тебе говорил? 

— Не помню такого, — рассмеялась она, снова зевнула и ушла. 

Себ вытащил из духовки сконы, разложил их на блюда, поставил на плиту кастрюлю и занялся кашей. Как ни странно, ему полегчало от этого разговора. Если не бегать от правды, то всё становилось проще. Он готов сдохнуть без работы. И особенно — без работы от Джима, всегда неожиданной и зачастую сложной. Он взял две недели, но этот отпуск не шёл ему на пользу, вот в чём дело. Он хотел бы, чтобы не было той истории с мисс Перси. Тогда можно было бы наслаждаться отдыхом, поглядывая на телефон, ожидая звонка, который к чёртям весь этот отдых разрушит.

Но Джим безумен, нестабилен и просто опасен. Поэтому здравый смысл требовал принять однозначное решение. Никакого Джима. В Лондоне он встретится с ним последний раз и скажет, что договору конец. Потом найдёт себе другую работу. А до этого поднимет свою задницу, извинится перед Джоан, снова начнёт внимательно слушать, что рассказывает Сьюзен, и попытается не разрушить всё самое важное из-за прихоти психопата. «Добро пожаловать обратно в нормальную жизнь, приятель», — сказал он себе. И в этот момент в доме послышались шаги и голоса.