Убивают не камни

Врюсову его слова зацепили. Ощущая, как под его взглядом трудно стало оторвать ноги от пола, она, тем не менее, огрызнулась:

— Это ты — высокая материя? Много о себе мнишь!

— Не груби шефу, нос отрежу! — прикрикнул Индюк.

— А ведь он и, правда, может отрезать! — заметил Удав. — У него это хорошо получается!

Это значило, что лучше ей придержать язык за зубами, уж очень она разошлась, распоясалась. Ведь она не знала Удава, даже не догадывалась, кто это может быть. Напрягала мозги, пыталась вспомнить, не слышала ли когда-нибудь от Вольдемара эту кличку, и — ничего, пустота в памяти. Очевидно, Вольдемар, сам не знал, что у Крысы был такой подельник, либо, что также вероятно, Удав не был подельником Крысы. Но тогда Галина совершенно ничего не понимала.

Удав повел глазами в сторону Индюка, и тот немедленно по одному взгляду выполнил его команду. Бесцеремонно толкнул Галину в плечо, так толкнул, что та не устояла на ногах, свалилась на диван, уткнувшись головой в спинку. И на этот раз смолчала. Уселась на мягкое сиденье, тревожно бегая глазами по стенам.

Удав перевел глаза на Ольгу, продолжая пальцами поглаживать кисточку четок. Ничего не произнес. Развернулся и шагнул из комнаты.

У Ольги отлегло от сердца, как будто все обошлось, хотела тоже шагнуть к дивану, но Индюк, неожиданно для нее, толкнул в плечо к выходу. Она сделала пару шагов к двери и остановилась, но толчки в спину заставили продолжить движение, они гнали ее следом за Удавом.

Тот направился через узкий пустой коридор в другую комнату, и Ольга прошествовала за ним. Индюк втолкнул ее в комнату, а сам остался в коридоре, плотно прикрыв дверь.

Комната была чуть больше предыдущей, с двумя диванами, креслами, шкафом, прямоугольным столом у окна и жесткими стульями по бокам. Стены в выцветших обоях. Удав сел за большой не очень чистый стол. Взглядом показал Ольге на стул, стоявший напротив.

Она, подчиняясь, села, положив руки на колени.

На столе лежали, чистые листы бумага и авторучка.

Удав рукой с четками подвинул листы к краю стола, сказал:

— Будешь писать! Возьми авторучку!

Ольга выполнила команду.

Удав спросил:

— Как ты обращаешься к мужу?

— По имени.

— Тогда пиши так, — Удав перебрал пальцами бусины. — Глеб, если хочешь видеть меня живой, выполни все условия. Мне страшно!

Ольга решительно отложила авторучку и отодвинула лист бумаги:

— Не буду писать? Не стану наживкой для Глеба!

Удав проследил за ее движениями и придавил к сиденью не только взглядом, но и словами:

— Ты уже стала ею! Не дури! Хочешь, чтобы все быстро и хорошо закончилось, пиши! Хочешь устроить себе проблемы и увидеть труп Корозова, не пиши! Выбирай сама! По крайней мере, твой Глеб останется жив! Ну и ты с ним, естественно. Так что выбираешь? Труп или продолжение жизни?

От его взгляда ей было некомфортно. Во всем теле точно начиналась ломота. Вдруг осевшим, погрубевшим до низких нот голосом, Ольга спросила: