Убивают не камни

— Помоги ей! — Индюк толкнул Ольгу к Врюсовой.

Но та не пошевелилась, только собрала на лбу морщины:

— Я не нанималась. А она не инвалид. Пускай сама распехтеривается.

Ольга кинула на парней брезгливый взгляд и отказалась раздеваться, хотя прошлый раз ее сопротивление ни к чему не привело.

Индюк подошел и дал ей пощечину:

— Еще раз посмотришь на меня такими зырками, посажу на привязь! Раздевайся, дура, а то одежду в лоскуты порву! Голышом бегать будешь!

Она медленно стала раздеваться, складывать одежду на диване. Раздевшись, зажалась.

Шрам сделал снимки в таком виде, потом потребовал расслабиться. Ольга минуту постояла в прежней позе и резко выпрямилась, открывая красоту тела. Шрам с восторгом причмокивал языком, снимал ее на смартфон, приговаривал:

— Бабочка цимус! — Закончив, бросил. — Готово! Можешь одеваться! — перевел взгляд на Врюсову. — Теперь твоя очередь.

Та не ожидала такого поворота, вылупила глаза:

— А меня-то за какие грехи? — но тотчас неспокойно сползла с дивана, спросила. — Тоже все снимать? Дарю на память.

— Посмотрел бы с превеликим удовольствием на широкий зад! — гоготнул Шрам. — Но твой первозданный вид пока не требуется. Очередь не пришла.

Ольга быстро натянула на себя одежду и хотела сесть, но уловила на себе взгляд Галины, он говорил, чтобы она не спешила громоздиться на диван.

Едва заметным движением бровей, понятным только Ольге, показала на Индюка, у которого из-за пояса за спиной торчала рукоять пистолета. Глазами заставляла ее действовать, пока сама будет отвлекать парней.

Те были спокойны, явно не ждали никаких потрясений.

Взор Ольги впился в рукоятку ствола.

Галина искусственно захохотала и с каким-то задором в голосе, привлекая к себе внимание, протараторила:

— А чего отказывать себе в удовольствии? Посмотрите, я нисколько не хуже нее! Если присмотреться, как следует, то даже и лучше! Она тощая, а я справная, она костями бренчит, а я мяконькая, покачать могу, как в люльке! — и стала проворно сбрасывать с себя одежду. Вправо полетела кофта, влево — джинсы. И закрутила перед парнями своей бабьей фигурой.

Шрам гоготнул, а Индюк икнул, как от укола в ягодицу, пригрозил:

— Не дури, а то нос отрежу!

Ольга следила за ним.

Он стоял правым боком к ней так, что видел их обеих.

Галина продолжала выделывать перед парнями кренделя, тряся бабьей грудью и вертя бабьим задом.

Шрам, разинув рот, пялился, поглощенный действом. Даже чуть придержал Индюка:

— Да пусть, чего ты? Сама предлагает, чего отказывать! Я ее во всех видах пощелкаю. Может, пригодится.

Но Индюк, похоже, привык четко исполнять команды, полученные сверху, потому не принял игру Врюсовой, недовольно нахохлился, шагнул к ней, повернувшись спиной к Ольге.

И та мгновенно воспользовалась этим. Как кошка, прыгнула к нему и вырвала из-за пояса пистолет. Индюк повел назад рукой, но Ольга отскочила, навела ствол и яростно выкрикнула:

— Не двигаться! Выстрелю! Руки — в потолок!