Китай в средневековом мире. Взгляд из всемирной истории

В Японии отсутствие внешней угрозы снимало необходимость в сильном государстве, периоды децентрализации и войн «воюющих провинций» не вели к фатальным последствиям, но могли оказаться благоприятными для развития хозяйства и культуры.

Города Сакаи и Хаката, игравшие главную роль в заморской торговле, сравнивают с «вольными городами» Запада, настолько сильно было местное самоуправление в период сэнгоку дзидай — «сражающихся провинций» (1467–1573).[27] Рост числа сделок и их усложнение вели к появлению ценных бумаг, аналогичных векселям и чекам. Придворные и монастыри покровительствовали ремеслам, торговле и ростовщичеству. Доходы с торговых пошлин были более выгодны и менее хлопотны, чем попытки увеличить поборы с крестьян, не раз уже отвечавших на это восстаниями.

XV столетие — время быстрого распространения ислама на новые земли. В африканском Сахеле, где были активны мусульманские купцы, занятые в транссахарской торговле, правители насаждали ислам «сверху», решив, что новая вера может укрепить их власть. Иным был путь распространения ислама в зоне вдоль Индийского океана от Африканского рога до современного Мозамбика. Пришельцы из Аравии и Персии смешивались с африканцами, создавая «береговую» культуру суахили (от арабского сахелъ — берег), культуру самоуправляющихся городов, ведущих торговлю с Южной Азией.

К началу века гуджаратские купцы-мусульмане усилили свое присутствие на Суматре и Малаккском полуострове. Опираясь на них, принц Парамешвара принял ислам и под именем Искандер-шаха создал Малаккский султанат. Вскоре малайские купцы и проповедники донесли ислам до южных Филиппин, несмотря на то что растущей мощи мусульман противостояла империя Маджапахит, господствовавшая на Яве и других островах Нунсантары (Индонезии).

В Индии в XIV–XV вв. расширению исламских государств сопротивлялась империя Виджаянагар. Угроза со стороны Делийского султаната, а затем государства Бахманидов (хотя и не слишком сильная) вынудила правителей последней индуистской империи многое заимствовать у северных противников. Они стремились утвердить систему служилых наделов — джагиров (они представляли собой возможность распоряжаться частью государственного налога). Доходы от морской торговли через Гоа позволяли Виджаянагару закупать арабских скакунов для кавалерии, держать наемные войска.

Бахманидские султаны не были рьяными воинами за веру. Они даже не взимали джизъю — налог с «неверных», ведь на подконтрольном им плоскогорье Декан мусульмане составляли незначительное меньшинство. Вместе с тем, Бахманиды поощряли переселение к ним персов, что вызвало соперничество местных мусульман декани и чужеземцами афаки. Одним из афаки был Махмуд Гаван, персидский купец, ставший визирем. Афанасий Никитин застал эту эпоху, когда могущество султаната достигло апогея, он простирался от Малабарского берега до Коромандельского, а его правитель пытался сделать систему военных держаний эффективной. Но визирь пал жертвой интриг декани, после чего султанат лишился своих завоеваний.