Алая тигрица [litres][Red Tigress]

Это был ее способ борьбы. Ей нужно быть сильнее своего страха.

Линн сжала в руке кинжал. Она перевела дыхание, словно собираясь с духом, а затем вошла, закрыв за собой дверь.

Внутри была кромешная тьма, и она, держась рукой за стену рядом с собой, начала спускаться. Здесь был только звук ее собственного дыхания, легкое кружение воздушных потоков перед ней, когда след, оставленный Соршей, начал закрываться. Несколько раз она могла поклясться, что видела движущиеся фигуры, но, как рассуждала она сама с собой, это было просто действие страха и темноты на ее воображение. Она держалась одной рукой за стену, считая шаги, ее сила родства перебирала тяжелый клубок воздуха перед ней, выискивая какие-либо помехи.

Постепенно ей показалось, что она начала видеть достаточно, чтобы различать тени вокруг себя, размытые очертания. А потом она начала различать очертания стен и ступеней перед собой и, наконец, мерцание света факелов.

Она была близко.

Лестница резко оборвалась перед другой группой дверей. Свет исходил из трещин под ними, но когда Линн взялась за ручки, она тут же отпустила их, как будто ее обожгло.

Черный камень. Эти двери были сделаны из черного камня. Безошибочно – неестественный холод, то, как ее сила родства, казалось, исчезала под сильным давлением в голове, когда она прикасалась к нему.

Она сглотнула. Она не ожидала найти черный камень в строго охраняемой части военно-морского штаба.

Держа кинжал перед собой, как факел, она протянула руку, повернула ручку и приоткрыла дверь.

Сначала она подумала, что смотрит на подобие лечебного крыла. Колонны были равномерно расставлены вдоль стен. В центре длинной комнаты стояли строгие металлические столы, заваленные бумагами, ручками и несколькими бутылками. Гладкие черные стены изгибались и переходили в затененные альковы, стены между которыми были уставлены полками с медикаментами. Ряды скальпелей, сверкающих, как зубы, большие и маленькие бутылочки с жидкостями, марля и иглы в стеклянных банках.

В одной из ниш что-то шевельнулось.

Линн подавила крик.

Там была девушка, привязанная к стене, с длинными растрепанными золотистыми волосами. Она выглядела не более чем кожей и костями, ее пальцы, словно когти, вцепились в наручники. Черный воротник обхватывал ее шею, тусклую в ярком свете.

И черный камень. Его здесь было так много, она начинала понимать: влит в материал стен, колонн, разбросан по комнате, даже в потолке. Ее сила родства свелась к слабому мерцанию свечи.

До нее донеслись голоса, эхом отдававшиеся в пустой комнате. Первым был мужской голос. Брегонские слова были грубыми и незнакомыми Линн, но его тон был спокойным, ровным.

Заговорил второй голос, и Линн мгновенно узнала его нетвердые интонации, которые легко переходили в угрожающее рычание. Линн толкнула дверь чуть шире, ее сердце бешено колотилось.