Одесса — Париж — Москва. Воспоминания художника
- Автор: Нюренберг Амшей Маркович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Гешарим (Мосты культуры)
- ISBN: 978-5-93273-289-X
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Одесса — Париж — Москва. Воспоминания художника». Краткое содержание книги:
Книга снабжена широким иллюстративным рядом, который включает графическое и живописное наследие художника, а также семейные фотографии, публикующиеся впервые.
28 декабря 1921 года после приема наших плакатов Маяковский, сверкая глазами, торжественно заявил:
— Друзья, начальство РОСТА за нашу работоспособность и энтузиазм решило нас наградить новогодним пайком. Каждый из нас получит восемь кило конины и десять кило мороженых яблок. Завтра в 11 часов дня вы должны прийти с санками и тарой на Никольскую, 14. Во дворе увидите вывеску: Продуктовая база РОСТА. Вас там будут ждать. Не опаздывайте. Все. И, улыбаясь, с комической серьезностью добавил:
— Не набрасывайтесь на паек. Умейте себя вести прилично и достойно.
Новый год мы встречали достойно и весело. И сытно.
По вечерам часто собирались у Осмеркина. В его большую и светлую комнату приходили Кончаловский, Лентулов, Малютин. Маяковский появлялся редко. С его приходом вечеринки стремительно превращались в бурные диспуты.
Поэт торжественно усаживался в качалку и, ритмично покачиваясь, снисходительно спокойно начинал:
— Все натюрмортите и пейзажите… валяйте, валяйте…
Мы настораживались.
— Конечно, все это для фронта и для Донбасса. Вот обрадуете бойцов и шахтеров. Спасибо скажут. Утешили москвичи. Дай им бог здоровья…
Лицо Осмеркина делалось бурым.
— Вы хотите запретить живопись? — спрашивал он, еле сдерживая свое раздражение.
— Да, да, я ее запрещаю, товарищ Осмеркин.
— Вы бы всех загнали в РОСТА…
— И загоню!
— Тоскливо станет…
— Да, натюрмортистам и пейзажистам будет невесело.
Спор явно приближался к ссоре. Чтобы отвлечь внимание спорящих, жена Осмеркина приносила огромный, покрытый копотью чайник с бледным морковным чаем и блюдо с тощими, серыми лепешками. Пожевав лепешку, Маяковский морщился и ядовито бросал:
— Вкусно, как ваша станковая живопись.
Иногда к себе в гости приглашал член «Бубнового Валета», талантливый живописец — Куприн. Человек, умевший умно бороться с наседавшей на него тяжелой нуждой. Чтобы отвлечься от этой утомительной борьбы, он, кроме живописи, занимался музыкой.
Он сам построил домашний орган и играл нам на нем свои этюды. Часто спрашивал заинтересованно и недоуменно:
— Ну как, нравится? Говорите откровенно!
Отсутствие в продаже красок и кистей его не волновало. Он доставал цветные порошки, льняное масло и на литографском камне натирал для себя (а иногда и для нас) масляные краски. Он научился делать кисти, которые были пропитаны его дружелюбием.
Свое стихотворение «Необычайное приключение…» Маяковский прочел нам на вечере у М. М. Черемныха. Поэт приехал из Пушкина, где он несколько дней отдыхал и работал. Он привез новое произведение и хотел его прочесть «своим». Мы собрались на квартире Черемныха (она находилась в доме РОСТА). Были: Н. М. Керженцев (заведовавший тогда РОСТА), И. А. Малютин, О. М. Брик, я и моя жена.
Гостеприимные хозяева угощали нас (это в то-то время!) чудесными сибирскими пельменями и коньяком.
После ужина Маяковский прочел «Необычайное приключение…»
Читал он в тот вечер с особенным подъемом. Когда он своим мощным голосом произнес:
мы бросились к нему, почувствовав непреодолимое желание пожать ему руку, обнять и поцеловать его.
— Как настоящие алкоголики. Лезете целоваться, — ворчал он.
Весна 1922 года, 22 мая.
На запыленных, пустующих окнах магазинов появились большие белые афиши. Жирным шрифтом на них было напечатано: «Мы и ЛЕФ». Диспут. Политехнический музей. Вход бесплатный. Начало в 6 часов вечера.
Я рассказал об этой афише заведующему отделом искусств в газете «Правда». Он равнодушно меня выслушал и сказал:
— Сходите в Политехничку, поглядите и послушайте. Если будет интересно — напишите сто — сто пятьдесят строк.
Я согласился.
22 мая вечером, захватив альбом для набросков и блокнот для записей, я отправился в Политехничку. Народу было немного. В основном художники и скульпторы с Верхней Масловки. Увлечение диспутами в те дни уже начало угасать, и никакими яркими афишами затащить народ в музей нельзя было.
Доклад о том, как создавался АХРР, читал художник Кацман.
Неожиданно на сцене появился Маяковский. Он был подобен грозовой туче. Подумать только — в Политехническом музее, в его рабочем кабинете, бесцеремонно расположились его злейшие враги — ахрровцы и ведут себя так, будто это их музей! Может ли он молчать?
Кацман читал монотонно (сохраняю стиль и язык докладчика):