Контракт на невинность

Я чувствую, что улыбаюсь.

— То есть, раз ты запомнил мое имя, то у тебя ко мне особое отношение? Мне это нравится. Куда мы, кстати, едем? Может, не станешь меня оставлять дома и возьмешь меня с собой? Дома мне будет скучно. А так мы можем поболтать по дороге и… развлечься. Как-нибудь.

Слова сами вылетают из моего глупого рта, несмотря на двусмысленность моих интонаций. Камиль не отвечает. Он поворачивает в мою сторону голову и на половину его лица ложится тень, пока он зачем-то пристально рассматривает меня.

— Пожалуй, тебя стоит отконвоировать в твой родной дом. Ты пьяна вхлам.

— Зато такая я более… веселая. Плохо, что ли?

Я это произношу с улыбкой и открыто разглядывая его. А Камиль молча отворачивается и заводит машину. Мое хорошее настроение испаряется и охватывает тревога. Он что, правда собирается меня отправить домой? Я не хочу. Судя по его лицу — да. Именно это решение он и принял.

Я хватаю запястье Камиля обеими руками и сжимаю. Даже сквозь ткань водолазки я чувствую выступающие вены и настолько у него твердые мышцы. Вот бы он схватил меня и сжал этими руками. Хотела бы я ощутить это голой кожей. Ради этого я даже готова переступить через свой страх близости. Кажется, если Камиль возьмет инициативу только в свои руки — мне будет намного проще.

Господи, я становлюсь такой озабоченной, немного выпив. Такое чувство, что эти мысли зарождаются где-то в груди, а проваливаются потом в низ живота, оставив раскаленный след внутри. Впервые ощущаю такое, просто думая о ком-то.

— Я не хочу домой. Что я делаю не так? — спрашиваю я, — почему ты вечно пытаешься от меня избавиться?

— И что ты будешь делать дома у меня, алкоголичка мелкая? — усмехается Камиль, — опять пытаться меня глупо облизать в благодарность и отключиться? Или шарить по ящикам? Ты не умеешь пить и вести себя при этом адекватно. Совершенно.

— Пф, — выдыхаю я, — нет. Я не буду этого делать, обещаю. Не хочу домой, говорю же.

— Хрен с тобой. Учти, Ева: вечером мы с тобой останемся вдвоем. Будешь лезть ко мне — я плюну на твой пьяный вид и трахну тебя. Твой олений взгляд меня больше не остановит. “Не надо” тоже. Мой кредит джентельментства ты исчерпала, когда сегодня приперлась к машине, — спокойно произносит Камиль, глядя на меня, — месяц назад я не хотел тебя принуждать к чему-то… но сегодня ты пришла ко мне сама и по своей воле. Без всяких договоров, сытая и обеспеченная.

— Я…

— Затихни на секунду. Я не верю, что ты пришла просто сказать “спасибо”. Оставь эту отмазку для кого-нибудь твоего возраста. У меня есть причины оставить тебя рядом, у тебя, по видимости, есть причины желать остаться со мной. Надеюсь, в голове ты это осознаешь и не станешь мне ебать мозги, как раньше, а начнешь вести себя разумнее. Буду делать только небольшую скидку на твой возраст, Ева.

— Я поняла, — тихо отвечаю я, отпуская его руку и стекая по сиденью, — не надо на меня рычать.

— Я не рычу, — он усмехается, — расставляю для тебя все точки над “и” заранее. Еще раз: тебя отвезти домой или ко мне?

— К тебе, — шепотом выдыхаю я, не собираясь менять свое решение. Хотя, на самом деле я ошарашена напором. Я не привыкла к такой прямоте.

К дому Камиля мы подъезжаем, когда уже наступают сумерки. Я заранее отправляю отцу смс “задержусь с подругами”, чтобы он не звонил и не переживал. Потом совру что-нибудь.

Тут ничего не изменилось с тех пор, как я ушла отсюда. Разуваясь в прихожей, я принюхиваюсь ревниво к воздуху в доме, пытаясь уловить какие-нибудь новые нотки — например, женских духов или еще чего-нибудь необычного, или стараюсь найти взглядом лишние тапочки… но даже тут ничего не поменялось.

Камиль бросает мне ключи и я едва успеваю поймать их, ошалело глядя на него.

— Если передумаешь и захочешь домой, — произносит он, а я понимаю, что он собирается уйти по своим делам.

Я делаю шаг, перегораживая ему выход. Камиль вырастает передо мной огромной темной скалой. От этого я ощущаю себя маленькой девочкой рядом с ним, но это мне безумно нравится. Я смотрю ему прямо в грудь, а потом смело поднимаю взгляд. Камиль наблюдает за мной с нескрываемой иронией, с усмешкой на губах.

— Ты сейчас нарываешься, Ева.