Отныне и в Вечность

Кувалда, то и дело оказывавшийся рядом, прицокивал языком, шумно восхищался то одной, то другой из сновавших по замку особей женского пола, стараясь обратить на них внимание друга. Но – думал Люкс – глаза у друга были не соответствующие словам, настороженные были глаза и острые, не лезть же к нему в душу, не враг, и так видно, что старается ради пользы его, Люкса… как эту самую пользу понимает.

Главное дело, из-за которого пришлось сделать такой большой крюк, было сделано, и – полагал Люкс – можно было двигаться дальше. Вот только Скаврон куда-то подевался, и у кого ты про него не спроси, все отговариваются незнанием… глазки прячут… Конспираторы!

Скаврон появился в замке к ужину несколько бледным и устало – пресыщенным. Бездарно изображая крайнюю озабоченность, на все вопросы – чего бы они ни касались – отвечал однообразно и большей частью невпопад, что злодей и подлец своей благодетельницы и госпожи мерзавец ключник пропал бесследно.

– Нашлись, ох, нашлись люди, что сумели его схоронить… никаких следов, хоть обыщись! – орал он на весь замок, и при этом явно старался усесться за столом как можно дальше от Люкса.

Кувалда с Нодем переглянулись так выразительно, что даже незнакомому с сутью проблемы Джону Ячменное Зерно все тут же стало ясно. Скаврон обмер, косясь на Люкса, однако же, пронесло – Люкс сидел, глубоко задумавшись, и застольные разговоры не слушал.

Уходить решено было утром. А ночью, вопреки всеобщим ожиданиям, Манон к Люксу не пришла.

Наутро перед друзьями предстал совсем другой, незнакомый им Люкс. Он осунулся, заметно посуровел, лоб его пересекли две резкие вертикальные морщины.

Не терпящим возражения голосом он заявил, что оставляет в замке с Манон для охраны двух рыцарей Света – Оле, который, будучи раненным, ехать все равно не может, и Джона вместе с его парнями.

– Раз уж назвались моими рыцарями, – пресек он попытки возражений, – выполняйте приказания. Ты, – сказал он, ткнувши пальцем в Джона, – будешь комендантом Монпари и отвечаешь передо мной за безопасность замка, его обитателей и, прежде всего, Манон. – Люкс сделал внушительную паузу и повернулся к Оле. – Теперь ты. Тебя я назначаю личным телохранителем Манон на все время беременности.

– Хранитель чрева, – пробормотал себе под нос Скаврон. Люкс пристально посмотрел на него долгим взглядом, потом одобрительно кивнул головой, соглашаясь.

– Да. Именно так – хранитель чрева. А когда она родит, будешь дядькой малыша, его тенью и телохранителем. Такова моя воля, и менять ее никто не вправе… даже Манон.

– И о Манон не забывай, – снова встрял Скаврон. – Чтобы все ее желания, высказанные и невысказанные…

Кувалда резко ткнул его локтем в бок, и Скаврон, поперхнувшись, умолк. Люкс снова посмотрел на него все тем же пристальным долгим взглядом, потом покивал головой … скорее, собственным мыслям, чем словам кузнеца, и сказал тихо: