Глубина [litres][The Deep]

Он смотрит на нее пристально, с недоверием.

– Почему ты говоришь мне это сейчас? Почему не попыталась связаться со мной после случившегося?

Энни кажется, будто он на нее набросился.

– Я же не знала, что ты выжил той ночью. Я же сказала: я получила травму. Я была больна и только недавно поправилась.

Она не хочет вдаваться в подробности про Морнингейт, потерянные годы, голоса, неуверенность. Прошлое есть прошлое. Она решила оставить все это позади, будто ничего и не было.

Энни пытается взять его за руку, но та все еще привязана.

– Я могу помочь тебе найти ее, Марк. Во-первых, мы должны добраться до Нью-Йорка. Там хранят записи о выживших. Там смогут сказать, что случилось с твоей дочерью, куда ее отправили. Я поеду с тобой. Тебе не придется искать ее в одиночку.

Но Марка будто не успокаивает все это. Он все еще сердится на нее.

Обеспокоенная, Энни начинает еще раз:

– Ты должен мне поверить, Марк: я желаю Ундине только добра. Вот и все, чего я всегда хотела. Мне ужасно жаль, что приходится тебе это говорить, но такова правда: есть еще кое-что, о чем ты не знал.

Однако он не обращает внимания на то, что она пытается сказать.

– Откуда она у тебя? – Он смотрит на ее брошь, хочет указать, но вдруг понимает, что привязан. – Украла у моей жены?

Энни не отступает.

– Твоя жена мертва, Марк. – Она дает ему впитать эти слова, осознать их вес. – Те жуткие вещи, что творились на «Титанике», – все было в точности, как нам говорил мистер Стед. Это был дух.

– Довольно, Энни! Хватит! – рявкает Марк, вырывая запястья из пут.

Его тон резок, хлесток, как пощечина. Энни отшатывается, ошеломленная.

Марк трет лицо, потемневшее, словно грозовая туча.

– Я больше не могу слушать эту чушь. – Ей показалось или он выглядит виноватым? – Ты ничего об этом не знаешь. Я вижу, ты не в своем уме. Неприятности на «Титанике» явно не прошли для тебя даром.

Энни дрожит, плачет. Это унизительно. Но он снова ее отталкивает, и она сомневается, что может это вынести.

– Нет, ну не плачь, я не злюсь. Просто беспокоюсь за тебя.

Но его жалость – это уже слишком. От нее только хуже.

Энни убегает, как никогда потерянная, отчаявшаяся. Она думала, что если что и изменит Марка, то это рассказ об Ундине. Что это заставит его понять.

Но что-то – или кто-то – явно настроил его против нее с самого начала.

Она лезет в карман за вещью, которую обнаружила, когда связала его запястья и обыскивала кровать. Какую-то записную книжку. Энни ее спрятала, чтобы изучить позже: Марк проснулся, не дав ей возможности даже заглянуть под обложку.

Но сейчас Энни вытаскивает ее на свет: это небольшой дневник. Она видела, как Марк хранил его у сердца на «Титанике» – он то и дело читал его в курительной комнате, когда думал, что никто не смотрит. Когда никто не смотрел… кроме Энни.

Она открывает первую страницу, и от написанного там имени по коже пробегает холодок – пусть Энни и знала, подозревала все это время, что увидит именно его.