Краткая история Австрии

5 июля крестьянская армия понесла тяжелую невозместимую утрату: шальная пуля ранила Фадингера под стенами Линца, и спустя несколько дней он умер. Смерть Фадингера явилась роковым, поворотным моментом в развитии крестьянской войны. Первым ее результатом было то, что в лагере самих крестьян началась борьба за власть. На протяжении нескольких недель один верховный капитан (Oberhauptmann)[52] сменял другого, пока, наконец, после ожесточенной борьбы не был избран Каспар, на которого указал как на своего преемника Фадингер. Но борьба в крестьянских комитетах продолжалась и порождала там разногласия и раскол.

Впрочем, в комитетах имелись и более глубокие причины для раскола. По существу, борьба шла вокруг вопроса: «Надо ли настаивать на выполнении всех требований или можно ограничиться частичным выполнением этих требований», а также по вопросу, связанному с первым: «Продолжение борьбы или перемирие?» Буржуазные элементы, в особенности Мадлзедер, настаивали на принятии компромиссного решения. Они ссылались на конфиденциальное, переданное им посланцем Фердинанда сообщение о том, что вопрос об окончании срока зависимости уже решен и воссоединение Верхней Австрии с Австрией назначено на 1628 г.

Баварцам, впрочем, ничего не было известно об этом решении. Мадлзедер предлагал заключить на основе этого сообщения мирный договор, который дал бы крестьянам возможность отступить с оружием и без потерь; по этому договору Герберсдорф должен был дать обязательство ликвидировать особенно крупные злоупотребления — к числу последних относилась оккупация Верхней Австрии баварскими войсками, ограничение деятельности местных австрийских органов самоуправления, проводимое баварцами, и т. д. Со своей стороны Мадлзедер и Гольцмюллер были готовы в принципе отказаться от борьбы с насильственным обращением в католицизм и потребовать лишь смягчения условий проведения контрреформации.

Эти уступки, сделанные Мадлзедером и Гольцмюллером, послужили поводом для того, чтобы в последующих описаниях борьбы в Верхней Австрии представить Мадлзедера и Гольцмюллера предателями. Но это — незаслуженное обвинение: Не следует забывать, что именно для буржуазных элементов, принимавших участие в движении, вопрос о религии имел лишь второстепенное значение, что непосредственным поводом к восстанию послужила не самая контрреформация, а та форма, в которой она проводилась, и что на первом месте, как для этих элементов, так и для Фадингера, стояло устранение господства чужеземцев (другой вопрос — имели ли восставшие право удовлетвориться простым обещанием императора, что зависимость Верхней Австрии от Баварии будет уничтожена; впоследствии выяснилось, что действительное уничтожение зависимости приблизительно совпало с тем сроком, который был указан императором, так что можно допустить, что Мадлзедер имел веские основания серьезно отнестись к обещанию императора). В 1626 г. снова подтвердилось, что буржуазия — в особенности ее наиболее прогрессивные слои — была гораздо менее заинтересована в протестантизме, чем дворянство, для которого сохранение протестантизма было равносильно сохранению собственной независимости, и чем известная часть крестьян, рассматривавших протестантизм как проявление своей свободы и самостоятельности. Именно буржуазия промышленных центров была готова продать свою веру за дворянские титулы, земельные владения и экономические льготы, именно она понимала, что централизованное в политическом и религиозном отношении государство является как раз таким государством, которое отвечает их интересам.