Чужая жизнь [СИ]

Всем должно быть понятно сколько эти дома к двадцать первому веку стали стоить. Это единственное что я мог тогда для Кати и Сашки сделать. С остальным помогли «Шатун» со Степаном. С деньгами на покупку этого дома то есть. Они тоже мои советы хорошо запомнили и про деньги в том числе.

Из больницы я написал на форум поисковиков и нашёл Катиных родственников, а потом и её саму. Большая у неё семья. Сильная. По всей стране разбросанная. Сашкины сыновья живы и дети его и внуки. Двойня у него родилась. Два здоровых сильных пацана. Оба военными стали. Один подводник, второй морской пехотинец. Сразу они откликнулись, а потом и приехали. Не могли не приехать. Я волшебное слово им сказал и историю рассказал, про Катерину свет Батьковну. О том, как она большую группу красноармейцев спасла, и ещё многое про те дни. А потом и сам к ней приехал. О чём я с Катей говорил, никто из её родственников не знает, но то только нас касается.

Ристо отыскал на кладбище. В восемьдесят пятом он умер. Морской пограничник. Полковник, капитан первого ранга то есть. Семью его нашёл, дочек, внуков. Они тоже здесь бывают и я у них часто, но чаще у Ристо на кладбище. Два раза в год. Минимум. Весной, когда еду сюда с юга и осенью, когда возвращаюсь обратно. И рассказываю ему новости. Я знаю, он меня слышит, но сказать ничего не может. Как и Степан. Мой друг погиб в сорок девятом здесь, недалеко, на границе с Финляндией. Подорвался на старой мине, спасая мальчишку призывника. Мальчишка выжил, Степан нет. Я бываю у него чаще. Почти каждый месяц, когда я здесь.

В погранзону меня пускают без звука и пропуска. После того как я нашёл сейф с документами и безымянную могилу пограничников, о которой никто даже не догадывался, меня знают в погранотряде все. Бывает, и живу на Стёпкиной заставе по несколько недель. Хожу то со свободным от службы офицером, то с одним из прапорщиков по отдалённым ручьям, речкам и озерцам. Нахожу, разумеется.

В тех местах и бои были и концлагерь. Бои местного значения. Сколько народу в них полегло, посчитать так, и не смогли, ну а уж похоронить руки до сих пор не доходят, а «погранцы» всё делают, молча и без пафоса. Найдём, достаём и сами хороним без понтов чиновничьих на их кладбище у обелиска капитана Степана Коляды.

За Стёпкиной могилой смотрю я сам — не осталось у него родственников. Только я. Ну и «погранцы» разумеется. Сына Степана и его жену, Настю, дочку «Шатуна» убили финские каратели в декабре сорок второго года, когда во второй раз окружили партизанский отряд. «Шатун» с Алевтиной выжили, Настя с новорождённым сыном нет. Тогда же погиб и отец Афанасий — старый священник, ушедший в глухие карельские леса ещё в конце двадцатых годов.