Чужая жизнь [СИ]

Мол ты сержант, когда отходить придётся, быстро пойти не сможешь, а бросать тебя — Яковенко обидится, а если политрук из пулемёта обидится, то всем будет обидно и мне в том числе, а на такое они не подписываются. Лучше уж они сами с егерями потолкаются. А как можно будет отойти они с Кондратом в лес уйдут. Или с Никодимычем. И пусть их егеря в лесах ловят, а старшина прикроет сколько сможет.

Говорил «Рябой» вроде в шутку, но глаза оставались серьёзными, да и старшина его поддержал. И я согласился. Потому что … я никогда не умел разбираться в людях, но офисное моё прошлое, да и вся моя прошедшая жизнь просто вопили мне: они не врут. Им надоело бегать. Они увидели, что даже очень умелых немцев можно бить и немецкий пулемёт, и немецкие винтовки в их руках самое лучшее тому доказательство.

А через два часа, когда мы уже проходили мимо острова, на котором остался политрук Стёпкиной заставы раздались сначала отдалённые выстрелы из винтовок, потом пулемётные очереди, а затем взрывы миномётных мин. А мы прошли мимо острова и прошли ещё около двенадцати километров до той дальней реки, где я увидел баркас….

Да. Я увидел тот самый безмоторный рыболовный баркас, стоящий на берегу озера на противоположной стороне неширокой, но быстрой речки, пробившей себе путь между обломками скал. А ещё я увидел Мишу — одного из тех пограничников, которые присоединились ко мне ещё там, у моста, и понял, что мой план «Шатун» со Степаном немного подкорректировали. Потому что убивать немцев из засады намного лучше, чем идти в безнадёжную штыковую атаку, мечтая добежать до врага раньше, чем тебя расстреляют из того самого немецкого пулемёта, который сейчас поджидает своих бывших хозяев.

Когда мы подошли поближе то увидели, что в корректировке моего плана поучаствовали и «Шатун» с Алевтиной. Баркас был пуст и полузатоплен, потому что пробит несколькими пулемётными очередями и в нём почти до середины бортов плескалась вода, а ещё за баркасом стояла четырёх вёсельная лодка, на которой Миша перевёз нас через реку. Так что мы перешли её так и не замочив ног, но я уже настолько устал, что отрубился сразу, как только мы дошли до приготовленного для меня спального места под очередной карельской сосной.

…и проспал несколько часов как младенец и только тогда узнал, что с политруком остался красноармеец Филимон Уздов — девятнадцатилетний мальчишка с наивным детским лицом и нежным пушком вместо усов. Он даже ещё не начинал бриться.