Русская идея [calibre 5.27.0]

Он и пал первой жертвой этих разоблачении. Безжалостно был разжалован в рядовые и с позором выдворен из Мавзолея. Началась, как всегда после диктатуры в России, *oi гепель» - и судорожные попытки реформ. И результаты поначалу были впечатляющие. ГУЛАГ был расформирован, десятки, если н° сотни тысяч зам} ченных посмертно реабилитированы, уцелевших переселяли из бараков и коммуналок в хрущобы. кон- фпонтация с миром сменилась сосуществованием, военные базы в Финляндии, в Австрии и в Китае возвращены владельцам, дипломатическле отношения с Югославией и ( Израилем нормализованы, запущен первый в мире спутник, а за ним - и первый человек.

«Ленингкии призыв» в партию

Но роковое наследство Цезаря гирей висело на ногах реформатора. Обнаружилось нечто еще более удивительное, о чем не догадались сразу после его смерти. А именно, чго созданная им «социалистическая форма хозяйствования» оказалась нежизнеспособной, не поддавалась рефор лам. И «великая Славянская империя» - нет чтоб сказать спасибо освободителям, - кипела ненавистью. В ГДР и в Венгрии уже рвануло. И, самое страшное, на волосок от взрыва была Польша, старинный кошмар России.

Кончилось тем, что реформатора объявили «волюнтаристом» - и убрали. Решили не дергаться. Власть смирились с деградацией цезаристской системы - и страны. В конце концов безопасность обеспечивал ядерный щит, а за счет природных богатств России продержаться можно было долго, на жизнь вождей и «номенклатуры» во всяком случае хватит. И еще на пару поколений тоже. И ведь, правда, хватило. Ни Суслов, ни Брежнев, ни Андропов, ни Черненко крушения не увидели. Разве что с небес. И на Путина еще, честно говоря, хватило. Но страна забеспокоилась. Впереди для нее - в третий уже раз в истории русской государственности - маячил финальный тупик. И нового Александра II видно на горизонте не было. Тем более нового Петра.

И мыслящая часть общества, интеллигенция, не желала мириться, как всегда в России было, с перспективой деградации. И словно из-под земли явилась неожиданно целая серия альтернативных проектов ее возрождения. Они были очень разные. Возродилось, конечно, старинное деление общества на либералов и националистов, чемпионов Русской идеи. Мало того, каждое из этих идейных течений в свою очередь разделилось - на старших и младших, так сказать. На статусных или «системных», как сейчас говорят, оппозиционеров, и диссидентов, главным образом, молодежь открыто (или легально, эзоповским языком) конфронтирующих с властью, обрекавшей страну на деградацию.

Системные либералы, например, склонялись поначалу к конвергенции социализма и капитализма, т. е. к соединению каким-то образом лучших черт обеих конкурирующих в мире социально-политических систем. Одним словом, к «социализму с человеческим лицом». Это выглядело логичным в мире, где ни одна из ядерных сверхдержав не могла, казалось, победить другую, не уничтожив мир. Либеральное диссидентство, с другой стороны, с самого начала усвоило западную идеологию прав человека. Соблюдайте свою конституцию! - требовало оно от власти, «живите не по лжи!» Так начиналась диссидентская Левая (я буду употреблять спорную сегодня «лево-правую» терминологию в общепринятом тогда смысле).