Русская идея [calibre 5.27.0]

Глава 20.

ПЕРЕСТРОЙКА (Часть первая)

«Пражская весна» в Москве

Национал-патриотическая версия . Версия высоколобых .

Глава 21.

ПЕРЕСТРОЙКА (Эпилог)

Идея

Ельцин .

Злоключения идеи. Начало ...

Злоключения идеи. Конец

Последняя попытка

Эпилог

Приложение.

УРОКИ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ

Глава 1

ЖИВ КУРИЛКА!

С

окрушительная победа большевиков-интернационалистов в Гражданской войне должна была, как предполагалось, убить Русскую идею. Но не убила. Ьольше того, едва Ленин понял, как жестоко он ошибся и мировой революции по образц}' ±848 года не будет, едва во внутритртийной борьбе победила изоляционистская, сталинская, трактовка pi 1ссийск0гп будущего, т. е. j же в первые десяти гетия совстской власти у тех, кто иыл знаком о историей Русской идеи в дореволюционные времена, не осталось сомнений, что именно ей и суждено определить судьбу пореволюционной Госсии.

Не удивительно поэтому, что очень быстро покорила она победителей (совершенно так же, как славянофильство - в первой части книги - покорило западников). Но поскольку интернационализм оставался, наряду с коммунизмом, одним из двух формальных столпов, на которых держалась большевистская идеология, идеей-гегемоном сове гской Ро< сии оказа 1ся своего рода монстр, который я не знаю, как и назвать, разве что имперским НАЦИОНАЛ-коммунизмом.

В теоретическом смысле ничего, собственно, нового: Россия - «почти Европа» опять, как в 1560-е, превращалась в Московию, Но практически - прошло все-^аки гри с половиной сто. [етия - нового было много. В частности, «красные бесы»

Штурм Зимнего Пегроград. 1917 По^рда Муссолини Рим. 1922

стали «черными бесами». И метамофоза эта достигла пика в последние годы жизни национал-коммунистического Цезаря, хотя семена его сеял он, начиная еще с 1920-х. По сути, формула «социализм в одной, отдельно взятой стране» иначаль- но подразумевала противопоставление пролетарской России буржуазной Европе - со всеми вытекающими из этого последствиями: имперской экспансией, экономикой, неспособной к саморазвитию, растоптанной политической модернизацией, торжеством произвола власти и, конечно же, с ксенофобией и антисемитизмом.

При жизни Цезаря, в восходящей фазе наполеоновского комплекса России, когда всю работу по расширению империи и утверждению национал-коммунизма проделывал сам режим, русских националистов не смущала «краснота» советского бе- совства. Забеспокоились они, когда империя не только затопталась на месте, хуже того, затрещала по швам, когда, говоря в моих терминах, наполеоновский комплекс перешел в нисходящую фазу. Вот тогда и заметили они отсутствие «духовного» фундамента (или «скреп», как сказали бы сегодня) в созданной «красно-черными» бесами империи и вытекающую, по их мнению, из этого ее нежизнеспособность, стагнацию. Короче, всерьез смутило их беспокойство за судьбу империи.

Вот почему именно в постсталинском СССР, в 1960-е, и начинает складываться сначала подпольно, потом полулегально Русская партия, как она сама себя назвала, предложившая, подобно славянофилам в дореволюционной России, свои альтернативы тогдашнему статус кво. Конечно, окончательно сложилась новая идеология Русской идеи уже в постсоветское время, но важнейшая ее часть - представления о Западе как о современном Содоме и об исключительности судьбы России в мире - созданы были уже в СССР. На протяжении нескольких десятилетий гниения посталинской империи Русская партия могла лелеять надежду на взятие власти. Но так же, как славянофилы в 1917, оказалась в решающий момент банкротом.