Double spirit. Часть 3 (СИ)
- Автор: kasablanka
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Double spirit. Часть 3 (СИ)». Краткое содержание книги:
И пока он верит, что Роби жив, то и ощущение предательства его не покидает и сделать с этим он ничего не может. Его разрывает на части и эта вина, и тоска, и боль, и чувства к тебе.
С другой стороны, если он примет смерть брата, как факт, он просто погибнет. Ты к этому готов?
Лео об этом не думал. Он потрясённо помотал головой, тут же вспомнив события годичной давности, когда Ал лежал спиной к нему на койке и механически нажимал всю ночь напролёт окаянную F5. Его мороз пробрал, как только он представил себе, что этот анабиоз может вернуться и забрать у него душу парня.
— И тебе он тоже делает больно, когда он, наконец, озвучивает свои надежды, но одновременно и потерять тебя он не готов. Неспроста он признался тебе, что ты ему нужен, что ты его спас. И, на мой взгляд, не стоит воспринимать эти слова как определение зоны комфортности. Здесь все намного сложнее. Что бы на сегодняшний момент не говорил Ал, его чувства и эмоции напоминают очень гремучую смесь, в которой он пока до конца не разобрался. Он вроде смотрит и понимает, но не принимает. А зона комфорта – это не про Ала. В любом случае, если бы ему было совершенно все равно, где и с кем ты зависаешь, то не ходил бы Кирилл с разбитым носом. И не нервничал бы он так, когда ты пропал из-за истории с телефоном. И наплевать бы ему было на твою реакцию на его слова о том, что Роби жив. А ведет он себя импульсивно, не потому, что он как-то изменился, просто с тобой открываются другие стороны его личности.
Ал сам, самостоятельно, должен разобраться в себе любимом и решить для себя, что он хочет получить на выходе. Он сам должен наконец понять насколько и в качестве кого он любит каждого из вас.
Итак, что ты на это скажешь?
— Что мне трудно во всё это поверить.
— Однако это так. Я должна тебе сказать, что всё это я рассказываю тебе с его разрешения. А вообще все сеансы, которые я с ним провожу, я опять же с его разрешения, записываю. Запись существует в единственном экземпляре и остаётся у него, потому что мы с ним договорились, что, если он будет когда-либо готов к этому, он отдаст её тебе.
====== Глава 69. ======
Через несколько дней после празднования, от которого осталось тягучее, сладко-горькое послевкусие, он вдруг постепенно обнаружил, что Анджела потеряла к нему всякий профессиональный интерес. Почему постепенно? Потому что, замотанный подготовкой к зачетам, консультациями и зубрежкой, он заметил это не с первого дня. Судя по всему, его посчитали безнадёжным в плане психического здоровья и махнули рукой.
Откровенно говоря, он был рад этому факту. Сеансы невероятно напрягали его и порой практически держали на грани истерики. Пару раз было такое, что, когда женщина удалялась, либо к себе, либо ко второй жертве, Лео валился без сил на свою кровать, которую устроил из гигантского двуспального надувного матраца и с трудом удерживался от слёз.
Ему пришлось вспомнить, а если точнее, то пережить заново все события того года, пропустить их через свою душу, снова раздирая её в клочья. Во второй раз было ничуть не легче. Возможно, потому, что тогда он был в тумане, словно бы под наркозом, его психика защищалась, чтобы выжить. А сейчас, видимо, такой необходимости не видела и безжалостно сдирала кожу, резала по живому.
Его одновременно и примиряло с этим, и заставляло ломаться от жалости то обстоятельство, что Алану было ещё хуже. Пару раз до него доносились звуки, даже через закрытые двери, и эти звуки были похожи на раздраженные вопли, а один раз ему показалось даже, что он слышит глухие рыдания. Он всей душой рвался туда, но всякий раз останавливал себя.
Конечно, когда его наконец оставили в покое, он вздохнул с облегчением. Осталась лишь тревога за Свиридова, на фоне того ощущения, что самому ему постепенно становится все легче и легче, как думать, так и вспоминать о тех событиях в подробностях. Было такое чувство, будто острый скальпель прошелся по всем нарывам и рубцам, иссёк их до основания, и вот теперь весь этот ужас постепенно заживал и затягивался, и с каждым днем всё быстрее.
Зачетная неделя осталась позади, а вот первый экзамен как раз надвигался с неумолимой скоростью. До него оставалось лишь три дня, и Лео зубрил день-деньской, делая перерывы только на быстрый перекус на кухне, а чаще всего просто делал себе чай с бутербродами и утаскивал поднос в своё логово. Так что вероятность столкнуться с Аланом, даже случайно, стремилась к нулю.
И он затосковал. Он поэтому и перечитывал вопросы по десять раз, всё из-за того, что его башка была занята совсем другими мыслями. Вернее — воспоминаниями, а еще вернее — чувственными воспоминаниями. Голос, смех, быстрый, как молния, зырк-взгляд светло-зелёных глаз, лукавый или же наоборот, настороженно-серьёзный; ощущение гладкой кожи под пальцами, запах молока…
Да блин, он даже по языку этому вредному скучал! Языку без костей, даа… во всех смыслах без костей. Его бросило в жар, когда он об этом подумал.
Ситуация осложнялась тем, что у него не было даже фотографии парня, на которую можно было бы по-человечески… помечтать! Приходилось обходиться без фотографии. Кстати, довольно успешно. Хотя это было и унизительно, и мучительно вдвойне, особенно если подумать, что оригинал находится всего в каких-то двенадцати-пятнадцати метрах. Это если по прямой. Прошибая все стены.
Он даже пару раз срывался среди ночи и, крадучись, добирался до их спальни, простаивая по десять минут под дверью в тщетной надежде уловить что-нибудь похожее на дыхание или, если повезёт, шелест-мурлыкание, такое своеобразное похрапывание огромного кота, которым сопровождался обычно глубокий сон его парня. Однако безрезультатно. Ни звука было не слышно. Да если бы и «да», тогда что? Не факт, что он бы тогда сдержался и не вошёл.
И тогда под хвост этому самому коту всё лечение-мучение. А Лео до чертиков в глазах хотел, чтобы у Алана все было хорошо. И да, он в это верил. Потому что самому ему, как это ни странно, лечение помогло. Он понял это не сразу, а спустя некоторое время, когда, проснувшись однажды утром и собираясь впопыхах на консультацию, вдруг понял, что сегодня всё не так. Впервые за последние, пожалуй, полтора года, у него было светло и легко на душе. Словно он перевернул невидимую страницу, а вернее сказать, она сама перевернулась без его ведома.
Дверь в прошлое захлопнулась и закрылась на замок. А он сам, вместо того, чтобы тыкаться в эту дверь и придирчиво изучать на ней каждую царапину, просто повернулся к ней спиной и посмотрел вперёд. Там не было ничего плохого. Там было много прохладного воздуха и светло до самого горизонта. Только одного там пока не хватало для полного равновесия. И оно, это «одно» сегодня вечером опять глухо рыдало (или может быть, ему это уже казалось)?
Во всяком случае, заснул Лео с легким беспокойством в душе, что не помешало ему, однако, погрузиться в глубокий, без сновидений, омут. И вынырнуть из него посреди ночи с бешено колотящимся сердцем и ощущением неправильности происходящего. И, одновременно, такой правильности, что просто мозги навылет.
Его обнимали вокруг талии крепкие руки, а спина горела из-за того, что к ней прижималось каждой клеточкой, каждым квадратным сантиметриком знакомое горячее тело. Любимое тело. И внизу любимого живота тоже любимая жесткая упругая гладкая красота. Упирается прямо в то место, где ягодица переходит в бедро, и это заводит так сильно, что перехватывает дыхание…
— Идиот, ты что наделал? — беспомощный выдох. — Нельзя же! Неком… мххх! Некомплаенс!
Он с трудом выдохнул дебильное слово, чтобы хоть за него, как за жердочку, удержаться в ускользающей реальности.