Воин на полставки

Только вновь проваливаясь в небытие, лежа на больничной койке, я начала сознавать, что не имею никакого понятия о том, каким образом мне вернуться назад. А может, всё это просто страшный сон? Духам снятся сны? Может, я особенный дух?..

Нет. Вновь открыв глаза, уже в полумраке, я всё еще находилась в больнице. В современной больнице из моего мира, моего времени. Если сразу не осознала всю тяжесть этой новости, пробудившись в первый раз, сейчас аж дыханье сперло и пот ледяной проступил.

Это… сделал дядюшка Ли? Вернул меня обратно? Но… зачем? Или же он до сих пор не знает, кто такая Айлин на самом деле? Я-то знаю… я знаю, что она последняя обманщица и интриганка. Так что мне теперь делать с этим знанием?

Я больше не была подключена к аппаратам и потому свободно поднялась с кровати. Голова кружилась, но это было меньшим из зол.

Окно. Там окно.

Проковыляла к нему, выглянула. Нет, пейзаж нисколько не напоминает улочки Шемани, острова Лянь или Юлэ. Современный город. Вероятно, даже мой. Бетонные высотки, магазинчики с неоновыми вывесками, аптека двадцать четыре часа…

– Вот и всё… – проглотив образовавшийся в горле комок, прошептала я. Прижала ладошку к холодному стеклу. – Твоя взяла, сестренка Айлин. Как ты и хотела. Избавилась от меня, да?

И что теперь мне делать? По-прежнему жить? Добиваться желтого пояса? Учиться? Работать, сидя в офисе? Жизнью клянусь, сейчас я отдала бы всё на свете ради того, чтобы снова ощутить тяжесть меча в ножнах на поясе. Даже лезвие, приставленное к горлу, было бы скорее отрадой, а не угрозой существованию.

Как жить в простом мире, зная, что где-то там в параллельной вселенной ведутся убийственные войны, плетется кружево дворцовых интриг, а еще… там же братья мои. Пусть не кровные, но всё равно родные. И Хён…

– Хён… – всхлипнула я, размазывая сопли по лицу. – Хё-о-о-он…

Это не мог быть сон? Столь яркий и продолжительный. Во сне боль не чувствуешь, а там я столько раз была на волосок от гибели! И еще столько раз могла бы быть… Еще многих вещей не видела, в стольких местах не побывала. За что, дядюшка Ли?..

Надолго внешнего спокойствия не хватило. Упала на коленки, на белый кафельный пол и заревела навзрыд. Ревела, смеялась. Ревела, смеялась, пока меня не обступил больничный персонал и не вколол очередную порцию седативного. Или чего они там вкалывают, чтобы тело моментально обмякло, а окончательно вырубило через пару минут?

В любом случае, когда очнулась в третий раз, моего здравого смысла хватило на то, чтобы не закатывать истерики. За сумасшедшую меня не приняли. Пролежав в коме несколько месяцев, люди с того света и похуже возвращаются. Неделю мне дали прийти в себя, а после выписали и вернули к родителям.

Они навещали меня в больнице. И я улыбалась. Но не им. И смотрела тоже не на них. У меня вообще пропало всякое желание проявлять эмоции, контактировать с людьми, выслушивать банальные проблемы, принимать участие в обыденных делах. Мир утратил краски, и каждую ночь, засыпая в своей комнате, я понимала, что мы с братьями больше не спим под одним небом. И весточка их до меня не долетит, сколько ни старайся. Моя не долетит тоже.