Будда

Всплеск интереса широкой публики к проблемам языкознания подобный этому наблюдался разве что в Советском Союзе после появления в 1950 году статьи И. В. Сталина «Марксизм и проблемы языкознания». Вся страна шумно и вдохновенно обсуждала, как и в Древней Индии, научный предмет, в котором мало кто по существу разбирался.

Размежевание интеллектуалов начинается со словесных поединков. (В наше время роль подобных ристалищ выполняют СМИ.) Затем появляются различные новые школы и подшколы. Они вступают зачастую во враждебные отношения друг с другом и подчиняют своему влиянию людей, не особенно искушенных в том, о чем ведется речь. Как правило, возникающие новые религиозные движения увеличивают в обществе ненависть, а не содействуют умиротворению. Разброд и шатание в обществе идут с ними рядом, рука об руку.

Философия (др. — греч. — любовь к мудрости) как особая форма познания мира в своей недогматической, немифологической форме с упором на человека, общество и научное знание появилась в Древней Греции, в Древней Индии и в Древнем Китае практически в одну эпоху — в VI–V веках до н. э. Она вышла из горнила смутных времен (или времен перемен, что одно и то же), закалилась в ходе яростных споров и диспутов, а оттачивалась логичностью и убедительностью аргументации, непосредственно связанной с жизненными коллизиями и идеологическим противоборством.

Распри обыкновенно начинают «верхи», а «низы» с необыкновенным рвением их поддерживают и расширяют географию распространения. К тому же «низы» из сферы умозрительной переводят эти распри в сферу деятельную — борьбу за свои гражданские и имущественные права.

Долгое время логические знания в Древней Индии оформлялись как афористичные высказывания и не систематизировались.

Вот что по этому поводу пишет наша современница, индолог Н. А. Канаева: «В Индии логическая истина (satya) интуитивно понималась как цель рационального познания и цель полемики эрудитов, ее идеал был заимствован не из наук о природе и о числах (как в западноевропейской эпистемологии[166] и логике), а из гуманитарных дисциплин — грамматики и диалектики. У европейцев представление о рациональной истине связано с идеалами точности, очевидности и доказательности, пришедшими из математики и классической механики. У индийцев оно связано, во-первых, с идеалом правильности, пришедшим из грамматики, и, во-вторых, с представлением о конвенциальности и множественности истины, перекочевавшим в логику из теории аргументации (…). В дебатах истинным считалось то, что доказано по правилам здесь и сейчас, то, относительно чего согласились спорящие стороны. Принимаемое за истину сегодня может быть опровергнуто в другое время и при других обстоятельствах, если кому-то удастся доказать противоположное. Никакой «объективной» и «абсолютной» истины (в смысле ее общезначимости и неизменности) индийские мудрецы не признавали, зато положение о множественности истин было аксиомой, хотя не во всех школах оно в явном виде декларировалось»[167].