Подкидыш для депутата. Выбор сердца

Глава 3

Катя продолжает брыкаться. Еще неистовей, словно от маньяка отбивается. Все бы ничего, но выяснять отношения в коридоре больницы крайне глупо и безответственно. И если Катей руководят обиды и гормоны, то я обязан сохранять здравый рассудок.

На помощь приходит все та же многострадальная ординаторская. Аккуратно беру за талию мою невозможную кошку, превратившуюся в тигрицу, и увлекаю за собой. Несчастную дверь на этот раз действительно открываю ногой, потому что руки заняты Катей. Черт, извинюсь потом перед Ильей Романовичем. Хороший он мужик. Но патовая ситуация требует крайних мер.

Едва мы оказываемся в кабинете, как Катя отталкивает меня и сбегает к окну. Я же успеваю захлопнуть дверь плечом, перевести дыхание, чтобы с новыми силами продолжить штурм этой неприступной и слишком визгливой крепости. На сигнализации она, наверное.

— Послушай меня, Кать, — медленно приближаюсь, выставив ладони перед собой.

Честно говоря, начинаю переживать за нее. Катя хоть и ведет себя сейчас как истеричка, но ведь неспроста она в гинекологическом отделении. На сохранении? Что-то случилось с малышом или с ней самой? Мне следует обращаться с ней более трепетно. Мало ли что…

Хочу поговорить с Катей нормально, но она набирает обороты.

— Не буду ничего слушать! Убирайся! — вскрикивает девчонка. — Иначе я…

Договорить у нее не получается, потому что мое терпение лопается — и я в пару шагов оказываюсь рядом. Обхватываю ее щеки руками, запечатываю вредный ротик поцелуем. Катя возмущенно мычит что-то, царапается и даже кусает меня за губу. Не понимает, что только дразнит меня своим сопротивлением.

Вспоминаю, каково это — быть с ней. Такой манящей, горячей, дерзкой, но при этом смущенной и неуверенной. Гремучая смесь, которая плавит разум.

Катя затихает, некоторое время прислушивается в своим ощущениям, млеет в моих руках. И вдруг отвечает на поцелуй. Сдавая позиции, укладывает маленькие ладошки на мой пресс, легко скользит выше, перебирая пальчиками, едва касаясь мышц. Нежно, скромно. Вроде бы не делает ничего, соблазнить даже не пытается, но крышу срывает.

Постепенно приручаю дикую кошку, а тем временем и сам ей подчиняюсь. Дурею от ее запаха, вкуса, бархатной кожи. В какой-то момент осознаю, что еще чуть-чуть — и уже не смогу остановиться.

Сам прерываю поцелуй, но из объятий выбраться Кате не позволяю. Вместо этого шепчу успокаивающее «шшш» ей прямо в губы. И глажу по голове, распуская хвост и бережно перебирая шелковистые волосы.

— Я не буду забирать у тебя ребенка, — говорю с ней тихо и размеренно, как будто она и сама ребенок. — Сейчас мы поедем домой, к Машеньке.

Катя поднимает на меня заплаканные глаза, изучает мое лицо, словно детектором лжи сканирует. Вместо ответа начинает нервно кусать раскрасневшиеся после поцелуев губы. Не верит мне. А зря.

Моя женщина. Мать моего ребенка. Двоих детей.

Буквально полгода назад у меня не было никого, а сейчас — полноценная семья. И за нее хочется бороться. Даже сильнее, чем за карьеру. Однако остается одно «но». Мерзкое такое…