Новгородские былины

85 А на тот де день да куре голодно». Ишше в та поре Хотенушко сын Блудовиць, Воротя де он своя добра коня, Он поехал по стольнёму по городу. Он доехал до терема Цюсовьина. 90 Он ткнул копьем да в широки ворота, На копьи вынёс ворота середи двора, — Тут столбики да помитусились, Цясты мелки перила приосыпались. Тут выглядывала Цейна прекрасная 95 И выглядывала да за окошецько, А сама говорила таково слово: — Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць! Отець-от был да у тя Блудищо, Да и ты родилосе уродищо, 100 Ты уродищо, куря подслепоё: Ты уж ездишь по стольнёму-ту городу, Ты уж ездишь по городу, уродуёшь, Ты уродуёшь домы-ти вдовиные: На коей день гренёшь, дак зерьня найдёшь, 105 Ты на тот де день да, куря, сыт живёшь; На коей день не гренёшь, зерьня не́ найдешь А на тот де день да, куря, голодно. Он и шиб как палицей в высок терям, — Он и сшиб терям да по окошкам сдолой, 110 Одва цють она за лавку увалиласе. Ише в та поре Офимья Цюсова жона Идет Офимья со чесна пиру, Со чесна пиру княженецького, А сама говорит да таково слово: 115 — Кажись, не было не бури и не падёры, Моё домишко всё да развоёвано. Как стрецят ей Цейна прекрасная, А сама говорит да таково слово: — Уж ты мать, моя мать и восударына! 120 Наежжало этта Хотенушко сын Блудовиць; Он ткнул копьём да в широки ворота, На копьи вынёс ворота середи двора, — Тут столбики да помитусились, Цясты мелки перила да приосыпались. 125 Я выглядывала да за окошецько И сама говорила таково слово: «Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць! Отец-от был да у тя Блудищо, И ты родилось уродищо, 130 Ты уродищо, куря подслепое: Ты уж ездишь по стольнёму-ту городу, Ты уж ездишь по городу, уродуёшь, Ты уродуёшь домы-ти вдовиные». Он и шиб как палицей в высок терям, — 135 Он сшиб терям да по окошкам сдолой, Одва цють я за лавку увалиласе. Ише тут Офимьи за беду стало, За велику досаду показалосе. Ушла Офимья ко князю ко Владимеру, 140 Сама говорила таково слово: — Государь князь Владимер стольнекиевской! Уж ты дай мне суправы на Хотенушка, На Хотенушка да сына Блудова. Говорит князь Владимер стольнекиевьской: 145 — Уж ты ой еси, Офимья Цюсова жона! Ты хошь, и тысецю бери; да хошь, и две бери; А сверхь де того, да скольки надобно. Отшибите у Хотенка буйну голову: По Хотенки отыску не будёт же. 150 Ишше в та поре Офимья Цюсова жона Пошла нанесла силы три тысици, Посылат трех сынов да воёводами. Поезжают дети, сами плацют-то, Они сами говорят да таково слово: 155 — Уж ты мать, наша мать и государына! Не побить нам Хотенка на цистом поли, Потереть нам свои да буйны головы. Ведь когда был опсажон да стольне(й) Киев-град И той неволею великою, 160 И злыма поганыма тотарами, — Он повыкупил да и повыруцил Из той из неволи из великое, Из злых из поганых из тотаровей. Пошла тут сила-та Цюсовина, 165 Пошла тут сила на цисто полё; Поехали дети, сами плацют-то. Ише в та поре Хотенушко сын Блудовиць, Он завидял силу на цистом поли, Он поехал к силы сам и спрашиват: 170 — Уж вы ой еси, сила вся Цюсовина! Вы охоця сила, ли невольняя? Отвецят тут сила всё Цюсовина: — Мы охоця сила всё наёмная. Он и уцял тут по силы как поезживать: 175 Он куда приворотит, улицей валит; Назад отмахнет, дак целой площадью. Он прибил тут всю силу до едного, Он и трех-то братей тех живьем схватал, Живьем-то схватал да волосами связал, 180 Волосами-ти связал да церез конь смётал, Церез конь смётал и ко шатру привёз. Ждала Офимья силу из циста поля, Не могла она силы дождатисе. Пошла нанела опять силы три тысици, 185 Посылат трех сынов да воёводами. Поежджают дети, сами плацют-то: — Уж ты мать, наша мать и восударына! Не побить нам Хотенка на цистом поли, Потерять нам свои да буйны головы. 190 Говорит тут Офимья Цюсова жона: — Уж вы дети, мои дети всё рожоные! Я бы лутше вас родила деветь ка́меней, Снёсла каменьё во быстру реку, — То бы мелким судам да ходу не было, 195 Больши суда да всё розби́вало. Поехали дети на цисто полё. Завидел Хотенушко сын Блудовиць, Поехал к силы он к Цюсовиной, Он у силы-то да и сам спрашиват: 200 — Вы охвоця сила, ли невольняя? Отвецят тут сила всё Цюсовина: — Мы охоця сила всё наёмная. Он и уцял тут по силы-то поезживать: Он куда приворотит, улицей валит, 205 А назад отмахнёт, дак целой площадью. Он прибил тут всю силу до едного; Он трех-то братей тех живьем схватал, Живьем-то схватал да волосами связал, Волосами-ти связал и церез конь смётал, 210 Церез конь смётал и ко шатру привез. Ждала Офимья силу из циста поля, Не могла опять силы дождатисе. Опеть пошла наняла силы три тысици, Посылат трех сынов да воёводами. 215 Поежджают дети, сами плацют-то: — Уж ты мать, наша мать и восударына! Не побить нам Хотенка и на цистом поли, Потереть нам свои да буйны головы. Ведь когда был опсажон да стольне(й) Киев-град 220 И той неволею великою, И злыма поганыма тотарами, — Он повыкупил да и повыруцил Из той из неволи из великое, Из злых из поганых из тотаровей. 225 — Уж вы дети, мои дети рожоные! Я бы лутше вас родила деветь ка́меней, Снёсла каменьё во быстру реку, — То бы мелким судам да ходу не было, Больши-ти суда да всё розби́вало. 230 Пошла тут сила всё Цюсовина, Поехали дети, сами плацют-то. Ише в та поре Хотенушко сын Блудовиць Завидял силу на цистом поли, Он приехал к силы-то к Цюсовиной, 235 Он у силы-то да и сам спрашиват: — Вы охоця сила или невольняя? Говорит тут сила всё Цюсовина: — Мы охоця сила всё наёмная. Он и уцял тут по силы-то поеждживать: 240 Он куда приворотит, улицей валит, Назад отмахнет, дак целой площадью. Он прибил тут всю силу до едного; Он и трех-то братей тех живьем схватал, Живьем схватал да волосами связал, 245 Волосами-то связал да церез конь смётал, Церез конь смётал да ко шатру привёз. Ждала Офимья силу из циста поля, Не могла она силы дождатисе. Пошла она к Хотенку сыну Блудову, 250 А сама говорит да таково слово: — Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць! Ты возьми мою Цейну прекрасную, Ты отдай мне деветь сынов на выкуп всех. Говорит тут Хотенушко сын Блудовиць: 255 — Уж ты ой еси, Офимья Цюсова жона! Мне не нать твоя Цейна прекрасная. Ты обсыпь мое востро копье, Ты обсыпь возьми да златом-серебром — Долможа́но ёго ратовищо семи сажон 260 От насадоцёк прысадоцёк, Ты обсыпь возьми да златом-серебром, Златом-серебром да скатным жемцюгом. Я отдам те деветь сынов на выкуп всех. Ише в та поре Офимья Цюсова жона 265 Покатила цисто серебро телегами, Красно золото да то ордыньскою, Обсыпала она у ёго востро копьё, Обсыпала она да златом-серебром, Златом-серебром да скатным жемцюгом, — 270 Не хватило у ей да одной цетьверти. Говорит тут Офимья Цюсова жона: — Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць! Ты возьми мою Цейну прекрасную, Ты отдай мне деветь сынов на выкуп всех. 275 Говорит тут Хотенушко сын Блудовиць: — Мне не нать твоя Цейна прекрасная, Уж ты всё обсыпь да златом-серебром, Златом-серебром да скатным жемцюгом, Я отдам те деветь сынов на выкуп всех. 280 Говорит кнезь Владимер стольнекиевьской: — Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць! Ты возьми у ей Цейну прекрасную. Говорит тут Хотенушко сын Блудовиць: — Я возьму у ей Цейну прекрасную, 285 Я возьму ею́ не за себя замуж, Я за своёго да слугу верного А за того же за Мишку всё за парабка. Говорит кнезь Владимер стольнекиевьской: — Уж ты ой еси, Хотенушко сын Блудовиць! 290 Ты возьми ею да за себя заму́ж; Ише, право, она да не худых родов, Она ведь уж да роду царьского. Тут и взял Хотенко за себя взамуж, Ей отдал деветь сынов на выкуп всех. 295 Затем-то Хотенушку славы поют, Славы поют да старину скажут.